— Афанасьевна, ну ты и дубина! — Семеновна сделала решительный шаг вперед, встала на лестницу. — Не Челентано, а вылитый Челентано! — Протянула руку и улыбнулась. — Молодой человек. — Благодарно кивнула после того, как Артем помог ей выбраться. — Спаси-и-ибо. — И сверкнула в его сторону подслеповатыми глазками.

— Прасковья Афанасьевна, — вежливо произнес Грин, подавая руку теперь уже оставшейся в бассейне в полном одиночестве моей бабуле.

— Ох, ты ж, ешкин-матрешкин, — воскликнула она и перевела взгляд на меня. — Вареник, скажи, что это ты сюда этого мужика привела.

— Я-я, — отозвалась, робко поднимаясь со скамейки.

— Надеюсь, не коллега? — Сурово поинтересовалась бабуля, подавая Грину ладонь.

— Нет, что вы, — довольно улыбнулся тот и представился: — Меня зовут Артем. Я…

— Слава всевышнему! — Зычно гаркнула она, и ее голос эхом оттолкнулся от стен. Вышла, встала на дорожку и бесцеремонно оглядела его с головы до ног. — Гляди, Семеновна, а я уж думала, что у нее со вкусом не все в порядке. Как вспомню того Шалтая-Балтая, аж рука сама к валокордину тянется. — Обернулась, грозно зыркнув на меня. — Надеюсь, ты не ходила к этой кобре на свадьбу?

Облизнула губы, подошла ближе и, не боясь, промочить одежду, обняла бабушку.

— Ходила. — Оторвалась, поцеловала в обе щеки и поспешила обнять стоящую рядом Семеновну. — Мы с Артемом вместе ходили.

— Хм… — Бабуля довольно улыбнулась, затем покосилась на хохочущую подругу. — Слышь, Семеновна, забыла, что врач тебе сказал, когда протезы ставил? Улыбаться, но не хохотать.

— Ой, — та виновато прикрыла рот рукой. — Точно.

— Ну, и как там эта змея поживает? — Поправляя лямки купальника, спросила бабуля.

— Обвивает Альбертика кольцами все плотнее и плотнее. Скоро начнет глотать и переваривать. — Усмехнулась. — Или ты про Андрея?

— Про него родимого.

— Ну… — Тяжело вздохнула и почувствовала, что Артем взял меня за руку. Заметила, как взгляд бабушки, отметив это, моментально стал по-лисьи хитрым и довольным. — Мне нужно очень много всего тебе рассказать…

— Хорошо, — согласилась она, — пойду, переоденусь, а вы пока кидайте жопы на скамейку в холле и ждите.

И выпрямившись в тростинку, натягивая кончики пальцев ног, бабуля промаршировала в раздевалку. Если бы не морщинистая кожа бывшей синхронистки и не символика дома для престарелых «Белая Лилия» на стенах, мы бы точно подумали, что находимся на соревнованиях, и сейчас нас ждет фееричное парное выступление, ведь Семеновна шла бок о бок с ней точно такой же горделивой походкой юного лебедя.

* * *— Ох, Наташка, Наташка. — Утирая слезы возле палаты медблока, где лежала моя мама, причитала бабуля.