Шевцов молча спрыгивает с ринга и берёт меня за руку. Какие-то люди пытаются ему что-то сказать, но они словно за стеклом. Есть только мы: моя ледяная ладонь в его раскалённых пальцах. Не говорим. Да и не о чем. Точно не сейчас. Все эти полторы сотни людей словно исчезают, когда Алексей молча уводит меня к коридору, который я помню слишком хорошо. Здесь тише, за нами никто не рискнул идти. Они там делят свои деньги, выгодно поставленные. Да пусть хоть ядерную войну развяжут, она всё равно не перекроет оглушительный стук моего сердца.

Та самая дверь комнаты, которая некогда так напугала меня. Она отрезает нас от всего мира. Здесь совсем тихо. Наверное, стены со звукоизоляцией. Ещё бы, если учесть, когда и для чего она создавалась.

Алексей останавливается напротив. В глазах всё ещё безумный звериный блеск. Он подталкивает меня к кровати и наваливается сверху, глубоко втягивая носом у шеи. Мне страшно. Он необуздан и опасен. В нём нет сейчас и намёка на того, кто ласкал меня ночи напролёт. Но всё же я понимаю, что ему сейчас это нужно.

И мне. Мне тоже нужно. Необходимо как воздух.

Я шепчу его имя, и тогда он отпускает вожжи. Стаскивает с меня джинсы разом с бельём, раздвигает ноги и входит до упора одним толчком. Из его груди вырывается сдавленный стон, что сливается с моим.

Мы нуждаемся друг в друге. Прямо сейчас. Срочно и неотложно. Будто от этого зависят наши жизни.

Резкие, грубые толчки, рваное дыхание, соль на коже… Его пальцы на моём горле и твёрдый член внутри. Это не занятие любовью, отнюдь. Это животный порыв, срывающий с нас человеческие маски. И он прекрасен.

Изувеченные руки Шевцова оставляют на моей коже пятна крови, а разбитые губы целуют. Я слизываю металлический привкус, ощущая его солёную во рту. «Тьма внутри» мелькает надписью на латыни на его груди перед моим взором, прежде чем я взрываюсь оглушительным оргазмом. Тело немеет и застывает, пока Шевцов через пару толчков с рыком изливается в меня.

Время остановилось, а мы замерли в соединении. В прострации. Секунды или часы. Не всё ли равно?

— Прости меня, — Алексей первым приходит в себя и садится. — Снежинка, я просто животное. Прости меня.

— Не извиняйся.

Я не узнаю свой голос. В горле пожар, дыхание всё ещё сбито. Всё, что ниже груди, занемело. Я не чувствую ног, а того, что между — и подавно.

— Тебе было больно? — Алексей проводит кончиками пальцев по моему бедру, от чего кожа реагирует странным жжением."

"— Совсем нет, — слабо улыбаюсь, потому что на большее после пережитого сил не остаётся.

Подтягиваюсь, вынуждая себя сесть и тянусь в любимому лицу. Нужно обработать раны и лучше было бы сделать МРТ в ближайшее время.

— Я люблю тебя, Лёша, — слова сами слетают с губ.

Взгляд тёмных глаз затуманивается.