— Ну, давай, Иван, — разливая мутную жидкость по глиняным кружкам, ответил Никодим. — За то, чтобы у тебя получилось найти того. как его…

— Драгомира, — напомнил я.

— Да, вот его самого, — кивнул он. — Вздрогнем.

Мы ударились кружками и я сделал пару глотков. Горло обожгло. Да, точно самогон, причём забористый. Я выдохнул, тут же закусил капустой.

— А можно моему коту тоже налить? — показал я в сторону Пал Палыча улёгшегося неподалёку от белой печи.

— Ах-ха-ха! — громогласно рассмеялся усач. — У тебя кот пьёт самогон⁈

— Ну да, это лавовый кот, — объяснил я. — Ему это нужно для восполнения маны.

— А, ну тогда конечно. Хоть всю бутыль могу ему вылить, — ответил Владислав, ища глазами посуду на большой стенке.

Никодим же нахмурился, что–то вспоминая, но пока молчал. Затем он вышел из-за стола и поднялся на второй этаж.

— А паучиха тоже пьёт самогон? — улыбнулся Владислав, наливая в большую миску Пал Палычу. Тот поднялся на лапы и подошёл, принявшись жадно лакать спиртное.

— Нет, она любит свежее мясо с кровью, — сообщил я.

— Ага, значит и её накормим, — засмеялся усач, и крикнул своей жене: — Глашенька, вчерашнего секача мы принесли с охоты… ты не всё в погреб стащила?

— Не успела всё убрать, треть осталась, — ответила хозяюшка, и, поймав мой взгляд, добродушно улыбнулась.

— Давай угостим питомца? — вопросительно взглянул на нее Вячеслав.

— Да пожалуйста, — ответила Глафира. — Не жалко для дорогих гостей.

— Тогда пойдём, покурим, и я тебя отведу к сараю, — махнул мне Владислав.

Когда мы вышли на улицу, усач закурил самокрутку, протянул мне ещё одну, но я покачал головой.

— Некурящий чтоль? — Владислав покосился на меня. — Ну и правильно. Я вон тоже бросать собираюсь.

Как только он открыл сарай, в нос ударил запах крови. Лея у меня на плече радостно вскрикнула.

— Какой кусок отрезать? Пожирней или филейную часть? — спросил усач, попыхивая самокруткой и прищурившись от сизого дыма.

Пока он говорил, Лея уже накинулась на висевшую на крюке заднюю часть туши, на которой запеклась кровь.

— Ого! — воскликнул Владислав. — Она прямо жрёт! Как в неё всё помещается⁈

Лея уже съела большую часть, громко чавкая и орудуя жвалами.

— Она ведь тоже магический питомец, — улыбнулся я.

Через минуту Лея утолила голод и вернулась ко мне на плечо. После себя она оставила лишь крюк, болтающийся под потолком.

— Охр*неть! — воскликнул усач и потёр глаза, вновь уставившись на голый крюк, затем на пятно крови, которое ещё недавно собралось под ним, но его сейчас не было и в помине. — Прожорливая какая!

«А если я скажу, что не наелась, он сильно удивится?» — услышал я ментальный голосок Леи.

«Думаю, не обязательно это говорить, — сказал я и пообещал: — По дороге тебе ещё подстрелю какую-нибудь дичь».