Найти бы еще и болевую точку… У каждого человека есть болевая точка.

– Не тебе решать, что для меня выгодно, а что нет, – сказал он ласково. – Послушайся доброго совета, не играй во взрослые игры. Лучше найди себе какого-нибудь очередного престарелого покровителя и тяни из него денежки. Ты же собаку на этом съела, у тебя все получится. Конечно, второго такого, как Борис Иванович, тебе отыскать вряд ли удастся, но если сильно постараться – чем черт не шутит?

– При чем тут Ремизов? – спросила она растерянно.

– Ну, это же Ремизов должен был оплатить твой маленький каприз, купить магазинчик на Кутузовском проспекте…

– Борис Иванович обещал нам кредит.

 – В ее голосе зазвенела сталь. – Он не собирался нам ничего покупать.

– Ой ли? – Клим недоверчиво покачал головой.

Она пожала плечами, мол, думай как хочешь.

– И кто же спонсирует тебя на сей раз?

– Я же говорю: мы взяли кредит. Ты рассмотришь мое предложение?

Клим долго молчал, глядя на Алису с мрачной задумчивостью, а потом сказал:

– Нет.

Он не думал, что одно короткое слово может изменить человека до неузнаваемости. От лихорадочного румянца не осталось и следа.

Она даже не побелела, она посерела, слилась цветом со стенами в его кабинете, на ее висках и подбородке выступила испарина. Клим испугался, что Алиса грохнется в обморок, похоже, дело шло именно к этому.

– Ты в порядке? – Он встал из-за стола.

Алиса Волкова посмотрела на него таким взглядом, что приближаться к ней враз расхотелось – хрен с ней, пусть валится в обморок! Ему-то что?

Она не потеряла сознания, скорее всего, исключительно назло ему. Секунду-другую посидела, а потом встала, направилась к двери.

Климу что-то мешало, чувство какой-то неудовлетворенности.

Он ведь так и не узнал, почему Алисе нужен именно тот магазин. Если у нее есть кредит, можно купить что-нибудь равноценное, и не заморачиваться, и не унижаться. Ведь очевидно, что ей очень неприятен этот разговор.

– Почему ты пришла сама? – бросил он вдогонку. – Почему не прислала вместо себя свою подружку-мегеру? Она ведь позубастее тебя будет."

"Алиса Волкова замерла у двери, медленно развернулась, подошла вплотную, уперлась руками в стол Клима. С его позиции открывался замечательный вид на вырез ее блузки, но он, дурак, не воспользовался дармовым зрелищем, предпочел смотреть на ее лицо.

Оно было близко-близко, руку протяни – и коснешься ямочки на подбородке. Он бы и протянул, не отказал бы себе в этом маленьком удовольствии, если бы она не заговорила:

– Как ты смеешь?! Как у тебя только язык поворачивается так шутить?!

Клим ничего не понимал, но твердо знал, что она теперь не остановится, разъяснит ему все популярно.

– Твоей подружке не нравится, когда ее называют мегерой? – Он не удержался, скосил глаза в вырез блузки.