Отступил на шаг и гаркнул хорошо поставленным командным голосом:

– Смиррна!

А ведь подействовало! Выполнил он команду, встал по стойке «смирно» точнехонько по уставу – правда, страшно медленно, неуклюже, словно пьяный вдрызг или зеленый новобранец.

Я, не сбиваясь со взятого темпа, продолжал тем же тоном:

– Вольно! Смирно! Вольно! Смирно! На месте шагом марш! Отставить! Вольно! Смирно! На месте шагом марш! Смирно!

Действовало! Всякую последующую команду Сидорчук выполнял быстрее, чем предыдущую, все справнее, как человеку с его сроком службы и положено. Помаленьку приходил в норму. Когда мне показалось, что он почти вернулся в ясное сознание, я в последний раз отдал команду:

– Вольно! Старшина, как себя чувствуешь?

Лицо и волосы у него так взмокли от пота, словно его облили из ведра. Но все же он ответил почти нормальным голосом:

– Вроде отпустило, товарищ майор…

– Докладывай! – рявкнул я тем же приказным тоном. – Быстро!

Он заговорил – сбивчиво, порой глотая слова и шумно переводя дыхание, – но, в общем, вполне членораздельно.

Что выходило… Он вошел в лес, двинулся к роднику, шел, шел, шел… И вдруг сообразил, что идет слишком долго. Что он десять раз должен был выйти к роднику, до которого от обочины рукой подать. Но родника нет, словно испарился волшебным образом вместе с полянкой, и лес вокруг насквозь незнакомый.

Поначалу он еще пытался идти спокойно. Пытался сориентироваться по солнцу (за густыми кронами его не видно, но тени, их направление и длина примерно показывают положение солнца на небе), по мхам и лишайникам на стволах деревьев, по прочим приметкам, которые прекрасно знал…

Ничего не получалось, хоть тресни.

– Словно леший кружил, – говорил он. – В наших местах старики так это и описывали…

В какой-то момент он дрогнул, запаниковал, потерял себя. Остатками ясного сознания понимал, что уже не ищет путь к роднику, а бессмысленно блуждает, но ничего не мог с собой поделать. Вот, оказался вдруг на дороге…

– Ну не могло со мной такого стрястись, товарищ майор! – выдохнул он едва ли не жалобно. – В жизни не случалось, разве что разок в детстве…

Действительно… Чтобы Сидорчук заплутал там, где всего-то нужно было пройти по прямой метров не более пятнадцати? Да быть такого не может! Родом он с Вологодчины, из затерянной в дремучих лесах деревни. По лесу начал ходить с детства, несколько лет прослужил на заставе в лесах, за годы службы в СМЕРШе не раз по лесам работал. Лесовик божьей милостью, как у них в деревне в таких случаях выражались. И чтобы он так глупо заплутал, в буквальном смысле слова в трех соснах? Поверить невозможно. Однако же…"

"– Автомат где? – спросил я.

Он словно бы только сейчас заметил, что автомата нет ни на плече, ни в руках.