Ей теперь не спится, а раньше спалось? Раньше — это, интересно, когда? Как давно?

Кажется, у нас с этой дамой проблема, потому что нам обеим без него не спится.

Ситуация настолько отвратная, что в первые секунды я просто сижу и моргаю. Проверяю вызовы — на этот номер в октябре были два входящих и исходящий.

Мои руки дрожат, но теперь уже не от восторга. И ком в горле такой, что дышать трудно.

Девица называет его по имени, значит, знает, кому пишет. У него странный график работы, я никогда не знаю, где он и чем занят. Всегда может ответить: тренировки.

Господи, а вдруг он совсем не такой, как кажется?

Первым делом я возвращаюсь в ванную, беру тест, некоторое время рассматриваю, а потом хорошенько прячу в шкафчике. Достаю, снова рассматриваю, опять прячу. Две четкие полоски, даже приглядываться не нужно, за километр их видно. Мой первый в жизни полосатый тест. Вот как, оказывается, это происходит.

Последние сомнения отпадают — я беременна от своего дровосека. Вот же утречко выдалось! В первый же месяц! Высчитывала-высчитывала безопасные дни… Надо бы к врачу записаться, анализы сдать. А то мало ли… блть, кто без него там ночами спать не может? Противно, конечно."

"Умываюсь прохладной водой, некоторое время сижу на полу, подтянув колени к груди, думаю. Ужасно злюсь на него. Даже если это подстава или привет из далекого прошлого, я все равно виню Демина за то, что мне приходится проходить через это, тем более в такой особенный день.

А еще мне немного страшно. Вдруг, узнав о ребенке, он не захочет меня отпускать? Его ревнивые замашки, конечно, в моменты страсти очень кстати, но что если они проявятся и в повседневной жизни?

Поддавшись порыву и гормонам, я немного плачу, поглаживая живот, потом освежаюсь под теплым душем. Надо посмотреть, как он отреагирует на сообщения, а новости о малыше я пока приберегу. На данный момент не заслуживает он их. В любом случае, генетика у Демина потрясающая. Группа здоровья «А», если и рожать одной, то только от такого биопапы.

Подкрадываюсь к нему. Спит. У меня тут вся жизнь перед глазами проносится, меняется, он — дрыхнет.

Хочется взять что-то потяжелее и побить его. Да хотя бы ладонями! Вместо этого я включаю свет, присаживаюсь на краешек кровати и трогаю его за плечо.

— Ромаа-а-а, — бужу, — просыпайся.

Он мычит что-то невнятное.

— Уже пол-одиннадцатого.

— Что, правда? — рывком поворачивается ко мне и разлепляет глаза.

— Да нет, двадцать минут седьмого. Тебе вот сообщения пришли, я подумала, вдруг важно.

Он щурится на свет от лампы, потом на экран своего мобильного. Спросонья не соображает, что видит, — и его трудно не понять, между прочим. К такому нас жизнь не готовила. Переводит недовольный взгляд на меня, потом снова на экран, затем замирает, его глаза расширяются.