Кажется важным добраться до авто, чтобы отшлепать ее по заднице… блть, чтобы поговорить без свидетелей.

— Ром-а-а, скажи что-нибудь, — через несколько секунд.

— Мне нужна минута."

"— Признаю, «мой косяк», — с печальным вздохом повторяет мои недавние слова. Беру ее ладонь и слегка сжимаю. Смотрю выразительно. — Честное слово, я ужасно расстроена, что так получилось. Я планировала иначе, Рома. Ромочка. Ты не рад?

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Я говорила, — а когда я пытаюсь поймать ее взгляд на ходу, поспешно добавляет: — просто ты спал.

— А-а-а, — мне требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Она тоже морщит лоб, прикидывая, что бы еще добавить, чтобы оправдания заимели хоть какой-то смысл. — А когда я не спал, ты не пробовала?

— Когда ты говоришь вот так спокойно в совершенно неспокойной ситуации, мне становится страшно.

— Правильно. Что я тебе сказал про средний палец?

— Еще раз покажу тебе, и ты мне засунешь свой… куда-нибудь.

— Засуну. И теперь не только палец.

— Ладно, я согласна, — стоически смиряется с наказанием.

Наконец-то мы сворачиваем за угол здания, где у нас практически нет свидетелей. Я зачем-то останавливаюсь, смотрю в ее взволнованные глаза и понимаю, что способность мыслить, именуемая рассудком, вдруг… терпит крушение. Не как-нибудь плавно уходит вглубь, постепенно скрываясь из виду. Не-а. Скорее мгновенно и неожиданно проваливается под лед. Тонет в этих выразительных, прекрасных глазах. Как и в первый день нашего знакомства. Как и всегда. «Сохранять самообладание», — приказываю я себе и тут же обнимаю ее крепко-крепко, хватаю за талию, кружу в воздухе, а потом наступаю, пока она не упирается спиной в стену здания. Бежать некуда, попалась.

Зажимаю ее в углу, ей не должно быть больно, в курточке ведь. Приподнимаю и держу на весу, зафиксировав, не могу отпустить. Просто не могу и все. Крепко держу. Целую.

Капец, она еще и пытается отвернуться, выкрутиться! Небольно шлепаю по заднице. Никуда не денется. Через пару секунд сдается, размыкает губы, пуская мой язык к себе в рот. И я целую ее очень жадно, с наслаждением, все еще не веря, что это происходит.

Целую долго, не в состоянии отстраниться. Она уже часто дышит, цепляется за мою одежду. Отрываюсь, чтобы облизнуться и вновь прижаться губами к ее рту. От восторга улыбаюсь до ушей, отпуская эмоции на волю.

— Это правда? — спрашиваю, запыхавшись.

— Да-да, — она часто и много кивает, как болванчик. И мы снова целуемся. Она смеется, вытирает запястьями слезы в уголках глаз.

— Это точно? — как-то мне все равно не верится, вот же только думал об этом, а оказывается — реальность.

— Да, я сама недавно узнала… неделю назад.

— Почему молчала? — спрашиваю по-возможности мягко.

— Боялась. Прости, я боялась.