Да что там, я у палаты отца старалась медленно и глубоко дышать, чтобы не упасть на пол и не рыдать, сжимаясь в комочек от животного ужаса потерять самого близкого человека. Не упала и не рыдала. Я скоро сама стану матерью и не могу позволить себе такое поведение. Да и папа бы мною не гордился. Сейчас же все раздражение, что копилось со вчерашнего вечера, вспыхнуло и потребовало немедленного выхода.

Кто бы что ни говорил про нас, цивилизованных людей двадцать первого века, но во время ссоры мы готовимся к драке. Вернее, наш организм готовится на всякий случай, не советуясь с разумом и воспитанием. Иначе как объяснить ускоренное биение сердца, мгновенно приливающую к лицу кровь, неосознанно сжимающиеся в кулаки пальцы."

"Мне хочется дать физический отпор этому человеку, которого некогда принимала за родного и близкого. Какой же слепой я была! Неудивительно, что окружающие считали меня инфантильной.

Сысоев приехал не ко мне, ну еще бы. Кричит Павлу, машет. Тот оборачивается, и они направляются навстречу друг другу мимо нас с Ромой. Спелись, как я и догадалась. Ненавижу.

Прошлым вечером я задержалась на работе: не хотелось коротать время в одиночестве. К маме тоже не могла, она плакала без остановки, мне еще больнее рядом с ней. Переписывалась с Ромкой, который тоже скучал на смене, перебирала документы, доделывала текущие вопросы.

Уже переобулась в сапоги и готова была направиться к выходу, как охрана предупредила, что некто Кирилл Сысоев ждет меня в фойе.

Стало тревожно, на всякий случай я предупредила охрану, что они могут мне понадобиться в любой момент, и пригласила Кирилла в свой кабинет.

Поначалу все шло на удивление нормально. Он приехал поддержать меня, наговорил много ободряющих слов о том, как ценит и уважает моего отца. Я чуть-чуть поплакала, он меня обнял по-дружески. Очень легко и ненавязчиво, после чего я быстро отстранилась и сообщила, что мне пора ехать. Предложил подвезти. Я отказалась, так как на машине.

После этих слов он сел в кресло напротив моего стола, закрыл лицо ладонями и покачал головой, будто больше не состоянии терпеть происходящее. Я сперва опешила, пока он не пояснил свое поведение:

— Все так стремительно меняется. Ты ушла, Петра закрыли, твой отец в больнице. Шокирующие изменения. Не представляю, Яна, как ты еще держишься, я сам на грани.

— Все будет хорошо, Кир. Петр справится. Папа выкарабкается. Ты с кем-нибудь непременно познакомишься.

— Яна, а ведь я по-прежнему испытываю к тебе сильные чувства. И приехал не просто так. Мне не все равно, что тобой происходит. Я переживаю за тебя.

Догадка неприятно кольнула под лопатку, я поежилась.