Порой мне кажется, что скоро отдельную комнату нужно будет выделить под его модели, провода, инструменты, книги, журналы и другие атрибуты его неугасающей страсти, которые уже не помещаются на нескольких полочках. Брат взрослеет прямо на глазах, а я безумно горжусь его успехами, да и вообще тем, каким он стал – умным, рассудительным, решительным, иногда вспыльчивым, резким и обидчивым, но быстро отходчивым, очень искренним и отзывчивым парнем. И разумеется, я не могу не упомянуть, что далеко не последняя заслуга в этом, разумеется, принадлежит Глебу.

Что же касается меня самой, то во Франции мои розовые надежды на то, что я смогу быстро устроиться на работу и найти себя, разбились вдребезги."

"Глеб меня успокаивал и уговаривал посидеть дома, отдохнуть, привыкнуть, походить на какие-нибудь курсы, обустроить в доме всё, как мне нравится, помочь освоиться Грише, побывать на различных экскурсиях или просто исследовать город, но мне всё равно чего-то не хватало. И только спустя некоторое время я точно поняла, чего именно.

Прошло около полугода после нашего переезда, и я забеременела. До сих пор помню, как загорелись глаза Глеба, когда я сообщила ему радостную новость. Он разве что на месте не подпрыгивал и не хлопал в ладоши. Да-да, это всё о моём муже, том самом, которого раньше было чрезвычайно сложно развести хоть на какие-нибудь эмоции.

Время шло, а ожидание чуда сладко щекотало нервы и не давало покоя. Казалось, что так долго длились те самые девять месяцев, по окончанию которых, я, наконец-то, смогла взять на руки и прижать к груди наше с Глебом крохотное продолжение. Помню, как слёзы текли из глаз, когда я впервые всматривалась в лицо моей крохи. И тогда я особенно остро почувствовала всю боль, которую пришлось пережить моему любимому, самому лучшему и драгоценному мужу.

Я отчётливо помню, какую трагедию пришлось пережить моему мужчине. Двойную потерю самых близких и родных. Каждое слово из его незабываемого горестного повествования отпечаталось в памяти, до сих пор выжигая тёмную дыру… И я, признаться, очень переживала, что нас с ребёнком коснётся неуместная и чрезмерная ревностная мужская опека. Но я ошиблась. Теперь даже не знаю, отчего так думала. Отношение Глеба стало ещё более трепетным, мужчина стал ещё более заботливым, если такое вообще возможно. Его глаза светятся счастьем. Того самого вечно сурового и хмурого руководителя, с которым я когда-то давно познакомилась, сегодня я бы не узнала! Глеб замечательный отец и муж.