Но когда сегодня утром я поняла, что Глеб и дальше идёт своим путём, молча, не ставя меня в известность ни о чём, как будто он один, а меня нет рядом и мне не нужна его искренность и честность… Я по-настоящему испугалась. Того, что он никогда передо мной не откроется. Я понимаю, прошло не так много времени, что мы вместе, но он предлагает мне забрать брата и покинуть страну. Кардинально поменять жизнь! А сам не хочет меняться. Он хочет и дальше всё делать самостоятельно, не обнажая душу, не пуская в свои мысли, не озвучивая реальные планы. И пусть это такая мелочь – узнать об увольнении сегодня, а не завтра (уволят-то меня это точно или переведут в лучшем случае, но вряд ли с нашей рабочей неразберихой меня бы оставили на своём теперешнем месте), для меня это слишком большой показатель. Глебу проще самостоятельно решать сразу и за всех. А я хочу по-другому."

"Украдкой посмотрела на мужчину. Странно. Такой виноватый взгляд. Прямо хочется посочувствовать человеку, как будто у него горе случилось.

Разворачиваюсь и выхожу из кухни.

– Юля. Ты вся вымокла.

Само внимание! Ну надо же!

– Странно, что ты заметил.

– Пойдём, ты переоденешься. И…

– Что и?

– Можно тебя на пару слов?

– Я передала информацию Алексею, как ты велел. Каким числом писать заявление на увольнение? – мне сегодня уже позвонили из отдела кадров и продиктовали условие: увольнение или перевод, а я даже выбирать не стала. – И на чьё имя? Ты же вроде как ещё генеральный?

– Давай рабочие моменты обсудим потом?

– А когда же? Когда я завтра приду на работу, а мне объявят, что мой пропуск заблокирован?

Да грубо! Но на сердце не легче. Обиднее всего, что в душе я уже согласилась переехать и сама хочу быть рядом с этим человеком.

Отвернулась, не дожидаясь ответа, и направилась в ванную за полотенцем. Не дошла буквально пару шагов, как почувствовала, что чьи-то сильные руки меня удержали, не дав спрятаться в одиночестве и окружении холодного кафеля, развернули лицом к мужчине и притянули ближе.

Меня обожгло горячее, спокойное дыхание. Глеб прижал меня к стене и нежно коснулся губами сначала моего лба, потом носа, потом щеки, потом губ…

– Я знаю, что тебе неприятно. Но я не мог сказать. И у меня на всё это есть причины.

– Позволь, я хотя бы волосы высушу, раз уж ты отказываешься делиться этим со мной.

Глеб отодвинул меня в сторону, протиснулся в ванную комнату и тут же вернулся обратно уже с полотенцем; схватив меня за руку, направился в мою комнату.

После того, как Солнцев запер дверь, он накинул полотенце мне на голову, старательно растирая длинные пряди между ладонями.

– Между прочим, это портит структуру волос.

– Что именно?

– То, что ты ломаешь их о свои ладони.

Глеб замер на секунду, а когда оттаял, отдал полотенце мне.

– Юля.