Я понимаю, что ты привык добиваться своего любыми способами, но это чересчур. Моя жизнь, это тебе не игра. Я не позволю тебе делать ставки, а между делом обманывать и недоговаривать.

– Юль…

– Подобные способы не всегда хороши. Именно поэтому меня и пугает будущая поездка. Если ты сейчас ведёшь себя так, то что будет, когда мы с Гришей будем от тебя зависеть?

– Юля, я хочу, как лучше. И стараюсь ради вас! Я промолчал, чтобы не портить вчерашний вечер.

– Тебя никто не просил. А последняя твоя недоговорка свидетельствует о том, что ты стараешься только ради себя. Глеб. Я просто хочу искренности и честности. Но ты уже давно от них отвык. Это, казалось бы, такая мелочь, поставить меня в известность о скором увольнении. Просто обсудить со мной свои мысли или свои чувства! Но ты и здесь обманул! И с командировкой обманул. И со знанием языков обманул!

– Я не обманывал. Просто не мог сказать тебе раньше. Ты ведь понимаешь, вопросы висели в воздухе. Что я мог сказать? Что перестал понимать, что делать дальше? Что у меня всё валится к чёртовой матери? Что я свою жизнь не могу держать под контролем? И что? Отвернулась бы от меня?

– Я бы тебя поддержала! Но ты же всё привык хранить в себе!

– Серьёзно? Поддержала бы? А что ж сейчас не поддерживаешь? – если наши крики не слышны по ту сторону двери, то это самое настоящее чудо.

Но последние слова мужчины оборвали во мне какую-то ниточку. И теперь я точно знаю, какую именно.

– Потому что я в тебе не уверена. Что ещё ты сделаешь? Выльешь на меня новые оглушающие новости? Поставишь перед фактом, когда выбора по сути своей не останется? А потом спросишь: «А почему это ты меня не поддерживаешь, я же так стараюсь!». Глеб, ты мог бы со мной поделиться, ты ведь знаешь, как для меня это важно, чувствовать твою душевную близость, а вместо этого продолжаешь быть на расстоянии, – мужчина с недоверием смотрит на меня, но мне больше сказать нечего. – Извини, Глеб.

Отворачиваюсь, выхожу из кабинета и тихонько прикрываю за собой дверь. В приёмной кроме меня никого нет. Поэтому никто не заметил, как я украдкой вытерла скатившуюся по щеке слезу. Я понимаю, что отреагировала бурно – очень эмоционально, не обдумав свои слова и не подумав о последствиях, но мне сейчас чрезвычайно обидно.

ГЛЕБ

За весь день мы с Юлей не обмолвились ни словом. И домой я действительно поехал один.

Вновь пустота и одиночество собственной квартиры осоловело играют на моих нервах. Хоть я никогда и не жаловался на стрессовую неустойчивость, но накопленные переживания и усталость, по-видимому, всё же дают о себе знать.

Спиртным я балуюсь довольно редко. Нет желания. Да и предпочитаю мыслить на трезвую голову. Поэтому идея достать с полки давнишний коньяк отмёл почти сразу… Почти.

Понимаю, что не хочу находиться дома.