И признаваться в этом даже самой себе страшновато."

"Мы никогда, ни разу не обсуждали с Глебом наши чувства. И если в своих я точно уверена, то в его… не знаю. В какой-то момент меня стала пугать его закрытость. Он не хочет перекладывать на меня свои проблемы, редко озвучивает вслух, что в действительности происходит на фирме, но я вижу, что всё совсем нехорошо. И если в отношении работы я ещё могу понять его нежелание что-то обсуждать, то его молчание о чувствах ко мне теперь кажется очень странным, учитывая, что он не хочет терять Гришу и меня и зовёт с собой в чужую страну.

Я почти каждый день слышу его французские разговоры. Половину даже понимаю. Он говорил и объяснял, что какие-то условия его не устраивают, потому что он едет не один, а с семьей. А другие бы устроили. И что, в первую очередь, он думает о жене и ребёнке. Я понимаю, что мужчина говорит о нас с братом, но почему он мне никогда ничего не говорил о том, как привязан ко мне? Что чувствует… что? Да хоть что-то! И каждый день ощущаю на себе мягкий и ласковый мужской взгляд, полный восхищения и любования, чувствую его заботу день ото дня, он интересуется всем, что у нас с братом происходит, нашими успехами… но ни разу Глеб не сказал, что любит меня. И я только сейчас поняла. Мне нужно это услышать. Мне нужно понимать – в его осознании всё так и есть, и он ни о чём не пожалеет через два месяца, хоть я не такая наивная, чтобы полагать, будто в подобных делах существуют какие-то гарантии и, более того, в словах. Я знаю, Глеб не разбрасывается фразами налево и направо, он привык действовать. Возможно, это действительно глупо, но я уверена, что если этот мужчина скажет: «Люблю» он никогда не изменит, в первую очередь, себе.

Так или иначе, с каждым днём моя неуверенность начала потихоньку угасать. И вот. Уже завтра. ЗАВТРА!!! Мы втроём полетим во Францию на три дня! Кажется, моему счастью нет предела. Это же мечта! Город любви и романтики, куда мы поедем нашей маленькой семьёй!

Глава 30

ГЛЕБ

Я не боюсь самолётов. Для меня это всего лишь бездушные машины. Я боюсь летать. Неимоверно. Чрезвычайно. Со страшной силой. Ужасно. До глубины души. До безумия. До полусмерти (хоть последнее сравнение не самое корректное и обдуманное, потому как думать, сидя на борту огромного лайнера со спёртым воздухом, явно не для меня).

Умом я понимаю, что лететь на самолёте намного быстрее и удобнее, чем передвигаться наземным или водным транспортом. Но каждый мой полёт сопровождается страхом полного безоружного осознания: я снова буду находиться на многотысячной высоте. И если вдруг что-то случится, вряд ли меня уже спасут. Но сегодня я не один.

Как же тяжело мужчине признавать свои собственные страхи.