Надо поговорить сначала… Надо.

Тут Света в очередной раз роняет ключи, поднимает и пытается открыть дверь. Матерится тихо сквозь зубы. Пьяненькая такая…

Ну… Или не надо говорить… Потом.

Вынимаю ключи из ее пальчиков, Света огладывается на меня, и я застываю. В глазах ее — боль. Такая сильная, что передается мне, усиливает мою.

Я уже не хочу говорить.

А Света, похоже, не хочет на меня смотреть. Потому что молча идет впереди, не думая останавливаться и не оборачивается больше.

Так мы и поднимаемся по лестнице.

Молча, в напряжении.

Возле квартиры я опять применяю навык открытия чужих дверей ключом, Света проходит в прихожую, я иду следом и закрываю замок.

Мы стоим в полной темноте, я вижу только овал ее лица, бледный и словно измученный.

И ее глаза — темными провалами.

Она смотрит на меня, словно ищет что-то в моем лице, ждет чего-то.

А я теряюсь. Весь мой запал, вся наглость куда-то теряются, уходят.

И сейчас, наверно, самое время говорить. Что-то объяснить, что-то пообещать… Просто потому, что надо. Успокоить, уговорить.

Нельзя, чтоб ей было так больно.

Нельзя.

Но, прежде чем я набираюсь храбрости, Света тянется ко мне, кладет холодную ладошку на щеку:

— Это в последний раз, — шепчет она настолько тихо, что я ее не слышу даже.

Ощущаю. — В последний. Сейчас мы… И ты потом уйдешь. Пожалуйста. Пожалуйста.

А я, дурак такой, буквально немею от боли в ее голосе. Отчаяния и потери.

Она считает, что я преступник. Что я — наркоман или связан с наркотиками. Она никогда со мной не будет. Но просто так отпустить… Не может. И я не могу.

И не отпущу.

— Свет…

— Не надо. Пожалуйста. — Прохладные пальцы перемещаются на мои губы, накрывают. — Все, что ты скажешь… Я не хочу думать, правда это, или ложь, понимаешь? Не хочу опять думать… Не хочу переживать… Мне… Мне так больно… Я такая слабая.

С тобой.

Я мягко прикусываю подушечки пальцев, и Свету пробивает дрожью.

— Вот видишь… — горько стонет она, — видишь…

Я молча беру ее руку за запястье, аккуратно отвожу от губ пальцы, привлекаю к себе. Приподнимаю за подбородок, внимательно смотрю в глаза, полные слез.

Черт… Не надо плакать, Конфеточка. Не стою я того.

Мягко целую в полураскрытые губы, и первое прикосновение отдается стоном. Словно струну тронули.

Зазвенело всеми нервными окончаниями.

Света цепляется за мои плечи, словно тонет.

Или падает.

В пропасть.

Ничего, Светик, вместе упадем.

Вместе не страшно.

Вместе упадем

Макс мягко подхватывает меня, словно со дна пропасти подбрасывает вверх, к своим губам.

Смотрю в его черные в полутьме коридора глаза. Серьезные. Такие серьезные.

Макс, скажи, что все неправда.

Я ведь поверю.

Но он молчит, сжимает меня за талию, крепко-крепко. И целует опять. Уже не так, как до этого. Грубее, грязнее.