Но он не такой, Вить! Он вообще не такой! Он бы не стал! Я думаю, его подставили! Понимаешь, мой бывший… Вернее, у меня с ним никогда ничего не было… Но он думал, что мы вместе… И вот он скорее всего… Понимаешь, я не сразу поняла, не сразу сообразила, а потом… Потом у меня доказательств — то нет! И я решила…

Тут меня перебивает сначала нечленораздельный мат, а потом вполне членораздельный рев:

— Да как ты умудрилась с ним пересечься-то?

Я на полсекунды ошарашенно замираю, а затем, решив, что брат мог из моего словесного потока и не уловить какую-то информацию, повторяю:

— Он в нашем универе… Учится…

— Студент, мать его… — Витька опять долго ругается, что на него, обычно очень сдержанного, вообще мало похоже, затем выдыхает, — Максименко, свободен.

Потом с тобой разберусь. А ты, — тут его голос суровеет, — ноги в руки, села на свою тарахтелку и прикатила ко мне на работу. Пропуск я тебе закажу.

— Но зачем? Я просто… Чтоб ты узнал… И, может, помог… — недоумеваю я.

— Вот пока едешь, все и узнаю, — отрывисто командует брат и кладет трубку.

Черт…

Что-то странное происходит…

Я быстро собираюсь, прыгаю в машину и еду в контору брата.

Я раньше тут бывала, конечно, но всего пару раз, потому немного плутаю по коридорам, пока не нахожу нужный кабинет.

Витька, как и положено большому начальнику, сидит, обвешанный телефонами, планшетами и ноутом.

Крайне занятой и деловой.

И, наверно, меня бы должна мучить совесть, что отрываю от дел, но нет. Не мучит. И никогда не мучила.

Брат всегда мне помогал, и даже больше, чем папа и мама. Потому что еще и покрывал периодически мои приключения. Вытаскивал из передряг.

Вот, этой зимой вытащил.

Папа и мама так ничего и не узнали.

Может, и сейчас поможет? Ну а почему бы нет? Макса он должен помнить и должен испытывать благодарность за то, что тот спас меня.

Конечно, Витька еще тогда, зимой, в больничной палате, дал понять, что не считает Макса мне ровней, но сейчас, в конце концов, двадцать первый век, и социальное неравенство в прошлом.

К тому же, почему бы не помочь хорошему человеку?

Макса сто процентов Крас подставил, гад. Меня на эту мысль Валя натолкнул, когда в туалете утешал после ареста Макса.

Ох, как я это вынесла — не знаю.

Такие эмоциональные горки — просто ужас какой-то, стресс дикий!

С утра расстройство, потому что этот гад ни на один звонок не ответил, прислал оскорбительную смс только.

Затем ужас, когда Валю чуть не убил, бессовестный неандерталец.

Затем… Затем стыд, перемешанный с невероятным удовольствием и тоже стрессом!

Потому что заниматься сексом в универе, прямо в подсобке… Я бы раньше даже предположить не могла, что я и секс в подсобке могут встать в одно предложение.

Однако встали. Хорошо так, ровненько.

И стыдно, и страшно, и волнительно до невозможности.