— Странно… — Она хмурится, пьет, облизывает губы, дезориентируя меня, — просто я как-то вообще тебя слабо представляю среди студентов… Ты очень взрослый… Тебе же… Двадцать шесть?

— Двадцать пять, малыш, — хриплю я, прикидывая, когда она допьет, и представляя, как, должно быть, горячо сейчас у нее во рту от кофе… Ну озабоченный кретин, чего с меня взять? — И учиться никогда не поздно, да?

— Да… Но все же странно…

— А мне другое странно, малыш… — я решаю не тянуть кота за яйца, — какого хера ты меня пустила? М? Почему я?

Она добросовестно обдумывает мой вопрос. Спокойно и без нервов.

Я наблюдаю. И поражаюсь тому, что даже думать у нее выходит… Красиво. Залипательно.

И видно, что не придумывает на ходу, а реально в голове выстраивает фразы. То есть, ответ у нее имеется. Просто хочет сказать сразу так, чтоб расставить все точки.

— Знаешь… Я ведь тебя искала. — Она волнуется, грудь поднимается и опускается, поднимается и опускается… Черт, Макс! Сосредоточься на словах, мудак!

— Искала? — я понимаю, о чем она.

Тогда, сразу после моей драки в зимнем лесу с дружбанами твари-Росянского, с чего-то решившего, что Светуля наступила ему на больной мозоль в клубе, я вытащил ее из машины.

В отрубе практически.

Она была легкой, или мне так на адреналине показалось?

Вокруг нас творилась какая-то херь."

"Моя сестренка с окровавленными руками и дикими глазами, но визуально вполне себе здоровая, общалась с полицейскими. Еще одна участница событий, светленькая хорошенькая девчушка, которая, по сути, нас и спасла, вовремя дозвонившись своему мужику, по-совместительству, братишке старшему моей Светули, принялась падать в обморок, и ее Вик как раз тащил в свою карету.

С нереально супергеройским выражением на морде. Носились по лесу с фонариками менты за сбежавшим, к своему счастью, от заточки моей сестренки придурком, кто-то кого-то бил, кто-то на кого-то орал, адски вытоптанную поляну заливал свет фар и разноцветное мельтешение люстр подъехавших скорых…

А Светик, моя драгоценная добыча, открыла глаза и смотрела только на меня.

И я только на нее смотрел.

И в ее глазах отражались разноцветные огни, блики от фар… И еще что-то. Такое, что не оторвешься. Невозможно это сделать. И незачем.

Ее брат, усадив свою девчонку в машину, подошел ко мне и попытался забрать сестру.

Но я не отдал. Вот включился атавизм какой-то дикий, безумный.

Мое. Мое, и все тут.

Я за нее дрался, я ее спас. Моя!!!

И Светка, похоже, это почуяла, как испокон веков понимают женщины. Правильные женщины.

Ощутила, кто тут самый главный, кто тут ее защитил. И всегда будет защищать. За кем она будет, как за каменной стеной.

Короче, что-то такое, наверно. Из той же фигни, что и я ощутил, да не смог нормально сформулировать. И осознать.