Указываю на него, и прикладываю палец к губам, мол, тише! Пусть поспит!

Дана кивает и опускается на сложенные дрова — Ларс их сюда столько натаскал…

Подкидываю хвороста, раздуваю угли — и пламя тотчас же охватывает вязанку. Теперь, чуть погодя, можно и дровишек подбросить. Вешаю над костром — на заранее вбитых в землю рогульках, перекладину с котлом. А в нём — похлёбка, заготовленная ещё вчера вечером. Надеюсь, за ночь она настоялась.

Подсаживаюсь рядом с девушкой — только не на дрова, а на предусмотрительно прихваченное из-под фургона одеяло. Кто его знает, какие там у неё соображения могут возникнуть по этому поводу?

— Как-то ловко у тебя всё получается… — замечает она. — Будто давно вот так вот разъезжаешь.

— Приходилось… — пожимаю плечами. — Не всю же жизнь у горна стоять?

Она осматривается, зябко подергивает плечами, утро ведь… холодновато пока. Пришлось прогуляться к повозке и притащить оттуда ещё одно одеяло.

За это время наша магичка успела быстро сбегать к ручью, откуда вернулась ещё более озябшей — но с уже вполне осмысленным выражением на морде лица.

Накинув на плечи одеяло, она устраивается на прежнем месте.

— Кстати, кто с меня вчера сапоги снимал?

— Я, кто ж ещё-то?

Или надо было так всё и оставить? Долго бы она тогда тут поутру ковыляла бы…

— Спасибо.

— Да, не за что… Уж очень крепко ты спала.

— Это не сон. Как тебе объяснить…

Да, уж как-нибудь попробуй, мне, откровенно говоря, это было бы весьма интересно. Но вслух ничего не говорю, только плечами пожимаю. Мол, как хочешь — так и понимай.

— Видишь ли… Когда снимаешь чужое заклятие, это требует очень большого расхода сил… — она прикусывает губу. — А особенно — когда снимаешь т а к о езаклятие…

Как выяснилось из последующих объяснений, мы столкнулись с чем-то весьма редким и непростым.

Обнаруженная мною восьмилучевая звезда являлась составной частью сложного заклятия. Оно связывало воедино четыре чувства — слух, зрение, осязание и обоняние. И четыре части света. В оконтуренном таким образом квадрате никто — и ни с какой стороны, не мог ничего услышать, увидеть, унюхать и почувствовать. Даже, если бы и прошёлся прямо по лежащим телам. Более того, все неприятные и неизбежные последствия нахождения там изрядного количества мертвых тел — внутри этого квадрата каким-то образом и запирались. Так что любой, рискнувший данное заклятие снять — неизбежно получал на свою голову весь накопившийся негатив. Для какого-нибудь деревенского колдуна это могло бы стать и вовсе печальным подарком — копыта отбрасывались почти гарантированно.

Да уж… как вспомню воду, превращавшуюся в мутную жижу…

— Сил это потребовало… очень много, я на такое даже и не рассчитывала. Одно дело — ненадолго сделать скрытое видимым.