За это время церковь проведет работу по определению личностей умерших. Если скандал раскроется, церковь, как обычно, выкрутится — „мы не скрывали, мы готовились к огласке“. И священники выйдут сухими из воды. А шишки все посыплются, как вы думаете, на кого?»

В свою очередь я выложил ей историю нашей драки, не опуская подробностей посещения домика лесничего и «вербовки» бандита. Рассказываю, и попутно наблюдаю реакцию своего партнера. Дана слушает очень активно: то руками всплеснет, то нахмурится, где-то покивает головой, несколько раз она задавала уточняющие вопросы.

К истории об экспроприации мною награбленного богатства Одноглазого она отнеслась весьма прохладно, заявив, что я необоснованно рисковал своей жизнью накануне большой поисковой операции. На новость о смерти бандита Дана отреагировала с явным хищным злорадством. И уже совсем откровенно она смеялась, когда я рассказывал ей о «магическом обряде» над телами убитых разбойников. Я еще раз поразился ее самообладанию и некоторого рода цинизму — все-таки я рассказываю о том, как убил людей, а она сидит и хохочет. А где положенная в этом случае истерика и неизбежная лекция о ценности человеческой жизни?"

"— Что? Сожалеть о бандитах?! — задохнулась она от возмущения, когда я аккуратно спросил ее об этом.

 — Да я бы их своими руками поубивала при первой возможности! На счету Одноглазого столько смертей, что его даже судить неприлично. Такому разбойнику одна дорога — на тот свет. И чем скорее, тем лучше.

Что ж, отрадно, что здесь наши точки зрения совпадают. Это плюс — и серьёзный!

— И насчет его денег не переживай, — она покосилась на меня, — вернуть награбленное пострадавшим невозможно.

Там лет десять его воровской деятельности — концов никаких не найти. А отдать властям — самая большая глупость, которую только можно было себе представить. Считай, что это твоя награда за избавление нашего мира от этого злодея.

Какая здравая и правильная мысль, подумалось мне. Впрочем — немного рано подумалось.

— Кстати, убил его не ты, а Край, — многозначительно заметила Дана.

— И что ты этим хочешь сказать? — обалдело спрашиваю я. — Отдать деньги собаке?

— Я надеюсь, ты не настолько туп, — вздыхает Дана.

Я даже глубоко в этом убежден, если честно.

— Наверное, будет справедливо, Лекс, если ты позаботишься о ее хозяине.

— Именно это я в настоящее время и делаю, — убедительно и с большим облегчением сказал я. Слава богу, обошлось без лекций и нравоучений. Славная девушка. Мы сработаемся, я это чувствую.

— Вот и хорошо, — повеселела девушка. — Переходим к нашим поискам? Что тебе удалось выяснить этой ночью?

— Слушай, я жрать хочу — коня бы съел! Пойдём к костру, там, я думаю, Ларс уже кой-чего приготовить успел.