– Как ваш «Мастер и Маргарита»? – Кирилл, не напрягаясь, переставил массивное кресло поближе и сел.

– Хм… – Михаил Афанасьевич округлил глаза. – Я вроде кроме жены его никому не показывал.

– Мой друг утверждает, что рукописи не горят. – Кирилл покачал головой. – Кстати, я, наверное, могу поспособствовать изданию вашего романа. Замечательная вещь получилась. А как ваша болезнь?

– Да вот, после лечения в Швейцарии все нормализовалось. – Булгаков на мгновение замер, но потом, вдруг улыбнувшись каким-то своим мыслям, успокоился. – Кстати, не проясните? Мне по секрету сказали, что решение направить меня на лечение было принято там, – писатель качнул головой вверх, намекая на руководство СССР.

– Не в курсе. – Новиков пожал плечами. – Но в сущности, какая разница? Вы живы, здоровы и напишете еще много хороших книг. Только не лезьте глубоко в эзотерику. Там сам черт ногу сломит, а уж человек-то и подавно.

– Не скажите, Кирилл Андреевич. – Мессинг, оседлавший любимого конька, воздел палец вверх и поучительно заметил. – Есть в нашем мире вещи, увидеть которые может только тот, кто лезет в эту самую эзотерику.

– А смысл? – Новиков усмехнулся. – Загадок вокруг море. Та же письменность майя до сих пор не расшифрована, чего уж говорить о других загадках. А в основном люди лезут во всякие тайные знания, чтобы потешить свое чувство превосходства. Смотрите, граждане, какой я необычный. Совершенно точно знаю, что если есть в ком-то необычная сила или способность, которая необъяснима с точки зрения науки, то сидит такой человек тихо и особенно не выпендривается. Но мы говорим о мистике, а вот то, что так замечательно получается у вас, Михаил Афанасьевич, это мистерии и притчи. Я, боюсь, такого таланта и не припомню среди почивших и живых писателей.

– Спасибо. – Булгаков, которого нечасто хвалили, даже зарделся от удовольствия.

– Кстати, захотите написать что-то о мистерии современной войны, милости просим. Провезем по фронтам, может, даже за линией фронта побываете.

– Вы сейчас о спецназе? – Булгаков заинтересованно прищурился.

– Нет. То есть и о нем тоже. Но в основном о рабочем классе войны. Артиллеристах, танкистах, пехоте, летчиках и всех, кто обеспечивает работу этого огромного механизма. Понимаете, война – это всегда существование на грани. Жизни и смерти как минимум. На пределе сил и возможностей. И мистерии там, конечно же, больше, чем в мирной жизни. Знаете, когда обычный парень с помощью шомпола и саперной лопатки заставляет стрелять пушку со снятым затвором и прицелом, целясь через ствол, и при этом выбивает роту танков[93] – это, согласитесь, впечатляет. – Новиков достал из кармана визитницу и, вынув простую картонную визитку с телефоном, протянул ее литератору. – Как созреете, позвоните.