Сейчас, к примеру, Саша пропесочивал Деда за излишний энтузиазм:

– Ну какого ты на дерево полез, я тебя спрашиваю?

– Товарищ лейтенант, там обзор лучше и сектор для «работы» больше, — чуть слышно, поскольку воспитательная беседа велась шепотом, оправдывался Кудряшов.

– Сектор — это, блин, хорошо, но перед тем, как на дерево лезть, хоть бы на компас посмотрел, если твой диагноз — топографический кретинизм. Это дерево почти на опушке, и, как только солнце встанет, ты будешь главным актером в театре теней! Это ты понимаешь?

– Понимаю, тащ лейтенант, — мямлил Кудряшов, попутно пытаясь прикинуть, слышит ли, как идет «воспитательный процесс», еще один член их тройки — сержант Юрин.

Однако, даже если последний и был где-то рядом, разглядеть его Дэну, как называли его все «старики» группы, не удавалось, так что, смирившись, он решил сосредоточиться на том, что ему втолковывал непосредственный начальник:

– …от тебя сейчас не эпическое геройство нужно, а занудная работа.

Понял? Ты думаешь, почему ни командир, ни я, ни Сергеич никогда не говорим «победить», «убить», «уничтожить», а?

– Товарищ Окунев тоже не говорит.

– Верно, и он — тоже! А почему, ответить можешь?

– Ну…

– Ладно, кучер ты наш, — махнул рукой на «воспитанника» Люк. — Объясняю. Слова эти обычные мы используем для убирания этого самого «героизьму». Все эти «ура!», «вперед!» и «даешь!» хорошо воодушевляют, но если ты своей профессией выбрал войну, они — не для тебя.

То, что мы делаем, обычному человеку вредно, понимаешь?! И если ты эмоции в дело уничтожения себе подобных включаешь, так и с катушек съехать можно. Потому можешь считать жаргон наш в том числе еще и средством психологической самозащиты. Опять же — закрепление процедуры: мне один знакомый летчик-штурман рассказывал, что он, даже когда по улице идет, к местным ориентирам «привязывается», причем не к крупным, вроде приметных зданий, а к тем, что под ногами: решеткам и люкам канализационным, камням на мостовой. Представляешь, какой силы у него привычка?! Так и у нас — на пикник, бывало, приедешь, а в голове уже работа вовсю идет — на автомате прикидываешь, в какую сторону, если что, ноги делать да за какую корягу прятаться, если вдруг огнем накроют. Но ты не бойся, это потом пройдет — мозг без твоего участия всю работу делать будет, тебя от основной задачи не отвлекая.