У Веры в степи пошли рекордно высокие утрусы пшеницы, да еще Маркович, поглядев скептическим взором на совочек с метелкой, которыми она пользовалась, сделал коробчонки с зубастыми крышечками из пластика передней панели «Судзучки». Так что женщины вышли в поле впятером, а Славка заготовил длинные жерди для второй лодки. Как раз по оставшемуся количеству пластиковых листов.

Однако на душе было неспокойно. На пару с куренем они, похоже, должны были перезимовать без потерь. А вот за островитян сердце болело. Не дураки, не бездельники, но… неладно что-то в Датском королевстве. Рипа поняла его сразу.

– Знаешь, ненавижу страх. Я ведь тогда этих дубинок испугалась так, что у меня чуть ноги не подкосились. Если бы ты не начал строить из себя Чингачгука, не знаю, что со мной было бы.

– Ты ведь смелая, – обнял он Рипу за талию.

– С тобой. – Она ткнулась носом ему в плечо.

* * *К поселку островитян снова подошли на рассвете. Бдительные караульные обнаружили их сразу, как только они приблизились к лагерю. Ритуальное разоружение на этот раз демонстрировать не стали, приблизились к костру, поздоровались. А вот и руководитель, на этот раз только с караульным, возвращающимся на пост. Крепыши с дубинками сегодня отдыхают.

– Здравствуйте, Семен Аркадьевич!

– И вам доброго утра, Всеслав Ильич, и… – Взгляд в сторону Рипы.

– Доктор, – отрекомендовалась она. – Больные, раненые есть?

– Стас руку сломал, лубок наложили. Да Иван Федорович животом занемог.

– Пусть меня проводят к больному, я должна его осмотреть."

"Кивок в сторону одного из караульных, и у костра остаются трое.

– Это соль. – Славка снимает с плеча палку, к концам которой привязаны увесистые мешочки. – Мне бы ножей пяток односторонней заточки.

Хозяин смотрит на увязанные шнурами заклеенные скотчем старые пластиковые пакеты.

– Сколько здесь?

– Не взвешивал. Когда паковал, казалось, что двадцать килограмм, а пока донес, решил, что тридцать. – Не то чтобы Славка решил «поговорить», но старая общеизвестная шутка – это вроде знака дружелюбия.

– Я сейчас, – подхватив дар, Семен Аркадьевич унес его в одну из построек, потом перешел в другую, и, наконец, вернулся.

– Вот, все что имеем. – На его ладони три ножика: складной, с выкидным лезвием, расхлябанный в дым, столовый с длинной тонкой ручкой, годный только на то, чтобы масло намазывать, и великолепный кухонный нож из стали, которая не тупится, с удобной прочной рукояткой.

– А еще пару ваш кузнец когда сделает? Я все равно буду еще раз соль завозить, тогда и заберу. – Cтоль быстрого положительного отклика парень не ожидал.

– Никогда. Ушел кузнец. Нет, не погиб. Забрал с собой женщину и пацана и даже не попрощался.

В голове у Славки возникли сильные подозрения.