– Каждый из наших людей обучен тому, чтобы жить хоть бы и сам по себе. Но не хочет. Потому, что желает иметь возможность обратиться к врачу, отдать детей в школу и заниматься чем-нибудь более интересным, чем добывание пищи и шитье одежды. Те, кто любит выращивать овощи или возиться с животными, наоборот, не получают удовольствия от своих успехов, если плоды их трудов никто не ест. Отвезти ребенка в школу за двести километров – не проблема. А за тысячу?

Понимаешь, в любом районе нашего расселения приходится создавать свое хозяйство, учебный и медицинский центр, думать о путях сообщения и внутри района, и самих этих районов между собой. Ну, вот скажем, радиостанции делают всего в двух мастерских, шелк – в трех. Порох – в одном, а лекарства в десяти, но в каждом только десятки видов из сотен нужных. Поэтому, создавая любое поселение, мы некоторое время снабжаем его многим важным, пока производство этого самого там не наладится. А кое-чем – всегда. И эти работы – труд многих людей. А людей на все желаемые и даже необходимые места не хватает.

Сейчас понятно, что, создавая очаги человечества в бассейне Оби и Енисея, в Скандинавии и в серединной части Европы, мы напрягли все свои возможности на направлениях, легко достижимых, удобных. А вот Северную Америку отложили «на потом». Кстати, до сих пор неясно, правильно или неправильно мы поступили. Дело в том, что в Атлантике часто штормит. Поселение на восточном побережье этого материка может часто терять сообщение с остальным нашим миром, кроме радиосвязи, конечно. Но невозможность оказать помощь – фактор тревожный.

– Получается, для того чтобы направить в те места людей для обстоятельной сухопутной разведки, нужно иметь там поселение, которое способно и обеспечить себя всем необходимым, и выручить попавших в беду изыскателей, – констатирует Коулько.

– Похоже, без этого нам не обойтись, – соглашается Нат.

* * *Шторм собирался с силами еще сутки. Все это время народ держался неподалеку от укрытий и ничем особым не занимался. А потом началось. Собственно, Натин уже давно потеряла счет ураганам, пережитым ею за четыре месяца пребывания на Пико. Этот оказался рядовым – изломал и повырывал из земли кустов и деревьев не больше, чем обычно.

А вообще для нее так и осталось загадкой, как здешние птицы переживают такие периоды. А особенно их гнезда. Она уже сообразила, что занятия орнитологией ее интересуют всерьез. Область эта неисчерпаема, а на всю их страну имеется всего шесть книг по теме, и знает она их почти наизусть. Кстати, восемь коротких статей о здешних пернатых для определителя она приготовила, Коулько грамматические ошибки поправил и добавил два рисунка, а Ширяй придумал для одной неизвестной птички замечательное название – «шнырялка».