Деревьев с прямыми стволами в этих местах негусто. Тополя пирамидальные встречались, но к их древесине у него возникло стойкое предубеждение. Еще можно клены выбрать ровные. Так не топором же из них вытесывать доски! Тем более один из топоров – туристический, весь стальной со стальной же рукояткой в резине – для серьезной плотницкой работы непригоден, поскольку собственно лезвие у него толстое. А второй – совсем маленький, под женскую руку. Отлично насажен, прекрасно заточен, хорошей стали. Колышек затесать – самое то. Но валить им лес или бревна обтесывать, что канаву копать зубочисткой.

Вот об этом и толковали за завтраком. Овсянка, кофе – красота. Вера Евгеньевна вспомнила про надувную лодку, что хранится у них на даче, а Маркович рассказал про полиэтиленовые листы, что везли на багажнике. В общем, Славка с Рипой сходили в балку и принесли несколько штук, пока не жарко. Длиной около двух метров, шириной чуть меньше, одного и полтора миллиметра толщиной, они имели продольные ребра жесткости в виде редкого рифления. Собственно, раз нет ничего другого, придется обходиться тем, что есть. И Славка отправился на поиски кленов. Ему достаточно четырех длинных толстых жердей. А короткие прямые участки стволов или толстых сучьев найти несложно.

Лодка получилась у него за три дня. Вертикальные борта высотой в половину ширины листа, плоское дно точно по ширине того же листа, прямой транец и наклоненный, как у парома, нос. Когда прикрутил обшивку на саморезы к деревянному каркасу, стыки просто заварил, используя пламя свечки и добавляя в швы для «мясистости» расплавленные полосочки, отрезаемые от пятого, недорасходованного листа.

Поплавал у берега. Не протекает. Посадил обеих женщин и немного покатал. Все нормально. Шибко не разгонишься, но даже если не слишком сильно наваливаться на весла – идет быстрее пешехода.

А Марковичу было позволено передвигаться на четвереньках и ложиться на спину. Когда Рипа уединялась с ним в балагане, Вера Евгеньевна старалась держаться подальше, чтобы не слышать кряхтения и коротких вскриков боли, которые он иногда издавал. Вообще-то Маркович без дела не лежал – положение на животе, если выставить голову вперед за границу носилок, оставляет руки свободными. Так что он занимался выпиливанием и выстругиванием, сгибанием из проволочки каких-то финтифлюшек, в результате чего в балагане появились стеллаж и столик. А на жердях каркаса и ближних к костру деревьях заняли свои места лопаточки, черпачки и дощечки, использовавшиеся во время стряпни.

Основные силы он положил на плетение корзин. Никогда раньше не занимался и даже не читал об этом всерьез.