Совершенно уверен, что по его «дневникам» проведут судебно-психиатрическую экспертизу и придут к нужному выводу: мол, у него съехала крыша от неразделенной любви к Наталье. Во время очередного помутнения рассудка он схватился за винтовку и совершил убийство. И сам помер от стресса, а не от катализатора никотина.

– Ты и про катализатор знаешь? Ладно, об этом после. Как можно объяснить остальные происшествия? Ты бы как все смог представить?

– Под происшествиями ты, Инна, имеешь в виду череду убийств? Или какую-нибудь мелочь вроде того, что меня «Арес» не смог пристрелить? Прости за грубость, у тебя все нормально с головой? С чего это я должен выгораживать тебя?

– Саша, у меня с психикой все нормально, но я прекрасно понимаю, что лучше тебя никто не сможет меня оградить от всех подозрений.

Я – это восемьдесят миллионов инвестиций. Твоему руководству что надо, деньги или длительный судебный процесс, на котором будут пытаться доказать мою причастность к событиям последних дней? А если ничего не докажут? Кто против меня даст показания? Отца уже не вернуть, и, по большому счету, какая разница, кто его убил, Киселев или не Киселев?

– Хорошо.

А как бы ты сама объяснила эти, мягко говоря, происшествия? Ты ведь наверняка придумала свою версию событий. Кстати, ты знаешь, что Городилов покончил жизнь самоубийством?

– Знаю. У меня есть хорошие источники информации в прокуратуре. Мог бы не спешить стреляться. На него тоже не так уж много компромата. Я посмотрела бы, как на суде нас всех попробовали бы связать в единое целое. Особенно когда у каждого было бы по два лучших адвоката.

– Знаешь, почему в сталинские времена многие начальники стрелялись, не дожидаясь стука палачей в дверь? Боялись, что поздно будет.

Вот и он побоялся десяток лет проходить в фуфаечке и кирзовых сапогах. Итак, твое видение событий?

– Кого ты назвал «Аресом»?

– Того, кому Погосян вчера около твоего дома скорректировал рост в сторону уменьшения.

– Понятно. Я тоже буду его так называть.

Она вернулась за директорский стол, постукивая наращенными ногтями, посмотрела в окно, ухмыльнулась чему-то и, закурив, спокойным ровным голосом начала:

– Городилов зачем-то ходатайствовал об освобождении из колонии «Ареса».

Зачем он это сделал, теперь уже никто не узнает. «Арес», оказавшись на свободе, узнал, что Фаина с целью шантажа членов нашей семьи сделала видеозапись, как отец и Наталья занимаются сексом. Диск с записью Фаина хранила у себя дома. «Арес» решил завладеть диском и сам начать нас шантажировать. Он пришел к Фаине, она отказалась отдать диск, и он ее убил. Как начало?

– Так это Городилов помог освободиться «Аресу»? Как, однако, неосторожно. Понятно тогда, с чего он решил застрелиться.