Затрещала крыша на ближайшем тереме, конец обломился, его унесло, будто могучим ветром. Деревянные дощечки черепицы, гонта, посыпались, как орехи, рассыпались без стука: все заглушал пронзительный свист.

— Что делать? — заорал Томас, покраснев от натуги. — У меня скоро доспех рассыплется, как из сухой глины!

Олег прокричал в ответ, с трудом перекрывая свист:

— Боишься?

— Это же мужик! Я покрою себя позором!

— Это чудовище!

— Чудовищный простолюдин тоже простолюдин.

Богатырь свистел не умолкая. Олег все ждал, когда он умолкнет на миг, чтобы набрать воздуха.

— Когда же умолкнет хоть на миг! — закричал Томас тревожно. — Должен же воздух набрать! Воздух набираешь ртом, а выпускаешь... выпускаешь сзади. А у него все наоборот!

— Странные вещи узнаю о своем друге, — изумился Олег. — Я, к примеру, и набираю и выпускаю одним местом. И даже не ртом, как-то неловко даже увидеть рыцаря с раскрытым, как у простолюдина, ртом... Даже у твоего коня есть ноздри..."

"Томас покраснел, даже перья на плюмаже встопорщились. В смущении и ярости сорвал с седельного крюка боевой рыцарский топор, размахнулся так широко и мощно, что раздался свист рассекаемого воздуха, а затем и треск деревянных брусьев. Клетка содрогнулась, полетели щепки и обломки дерева. Свист оборвался, словно обрубленный острым лезвием.

В мертвой тишине всхрапывали кони. Томас улыбнулся широко и светло, повернулся к деревянному столбу. Женщина покачала головой и махнула ему в сторону клетки. Томас поклонился и величаво развернулся к поверженному противнику.

В клетке зияла дыра. Обломки брусьев торчали, как сломанные мощным ударом зубы. Чудовищный Свистун медленно поднимался с охапки гнилой соломы и тряпок, по перекошенному лицу текла кровь. Он сплюнул красным, погрозил немытым кулаком размером с половецкую голову.

— Ну погоди же!.. Я злопамятный!

— Дурак, — сказал Томас благожелательно, — уходи, ежели зад пролезет!

Свистун поспешно протиснулся, обдирая живот и локти. Стражники поспешно поднялись, бросились с саблями и пиками. Свистун оскалил страшно зубы, перекосился, зашипел, как разъяренный кот. Свиста не получилось, топор даже на излете сумел своротить челюсть, но все равно половцы в страхе попадали и закрыли головы халатами.

Свистун в несколько огромных прыжков, невероятных для такого грузного существа, домчался до городской стены, вскарабкался, на самом верху оборотился, еще раз погрозил огромным грязным кулаком, уже всем сразу, и исчез.

Половцы поднимались, растерянно поглядывали на хана. На их лицах были стыд и решимость, в руках вместо луков появились арканы и багры.

— Дело худо, — сказал Олег тревожно. — Надо уходить.

— И недодраться?

— У нас много дел, — сухо напомнил Олег.

— Ах, да...