В словах старшины была правда: после того, как поступила от посредников вводная, что во время отхода к развалинам был «убит» радист и уничтожена радиостанция, стало понятно — без поддержки флота остатки разведроты были обречены на скорую смерть в неравном бою.

— Ну, Денис Васильевич, что? Сгуляем к басурманам, — сыпал словами, как сухим горохом, старшина, пытаясь склонить ротного к принятию единственного верного решения. Последний довод, как показалось Константину Колеснику, должен был сломить броню раздумий Давыдова, и он его немедленно привел: — Давай вдарим, как твой полный тезка лупил французов в восемьсот двенадцатом году!

— Вдарить — это хорошо, — наконец произнес ротный.

 — Только если мы уйдем твоим хитрым овражком, то хунхузы в скором времени сядут нам на хвост. Связь у них получше нашей, а значит, вскоре нас зажмут в этом овраге между молотом и наковальней. И без особых потерь со своей стороны. Достаточно в овраг набросать гранат.

Денис задумался, Ку-Клукс-Клан терпеливо молчал, переминаясь с ноги на ногу.

Проблема назревала серьезная. Впрочем, оба разведчика знали — у любой проблемы всегда есть решение, и чаще всего не особо приятное.

— Нужно оставлять заслон, — нашел выход ротный."

"— Кого думаешь бросать «на мясо»? — заметно оживился Константин, он уже решил взять эту миссию на себя, дав остальным возможность выйти в тыл противнику. Термин «бросать на мясо» чисто парашютный, когда первый выпрыгнувший демонстрирует силу и коварство воздушной стихии. В отношении заслона это подходило как нельзя лучше, оставшийся прикрывать отход товарищей мгновенно попадал в графу «смертник».

И тут какие бы красивые слова ни говорили замполиты и ни писали журналисты в патриотических статьях, выжить под ударами превосходящих сил противника шансы были равны нулю. И задержать этого врага могли только добровольцы, принявшие это решение холодным и спокойным умом. На прикованного к пулемету беднягу особо не понадеешься. Хотя в военной истории всякие случаи бывали.

— Зови Журило, — наконец определился с решением Денис.

Генка прибежал через минуту, по-прежнему чумазый и улыбающийся, вскинув руку к стальной каске с изорванным в клочья маскировочным чехлом, бодро доложил:

— Бойцы оборону заняли, «сюрпризы» приготовлены и, перефразируя классика соцреализма, «готовы к бою и обороне».

Глядя на дурачившегося старлея, Давыдов неожиданно подумал о нем с раздражением: «Веселится, как зеленый пацан, ну как же, выпала возможность поиграть в „войнушку“.