Почти та же участь постигла и Вадима Парамонова — тяжелое лезвие филиппинского мачете рассекло его череп до самого подбородка.

Журило успел получить удар в грудь, которую защитили запасные магазины в разгрузочном жилете, и скользящий порез левой ноги. Дальше фехтовать не имело смысла, выхватив из кобуры свой пистолет, с левой руки он расстрелял нападавших, получив короткую передышку, оставшихся забросал ручными гранатами. Потом вставил новый магазин и, передернув затвор, стал действовать как «белый» человек…"

"Меч в руках Шувалова был подобен молнии разящей, а сам Олег себя ощущал настоящим Самураем. Воином, рожденным, чтобы со славой умереть. Судьба разведчику устроила последнюю раздачу, выставив против него Мангуста. Оказавшись возле морпеха, Мангуст проворно метнулся в сторону, толкая перед собой одного из боевиков. Остро отточенный клинок катаны снес тому голову, но именно в этот момент на спину Шувалова обрушилось беспощадное лезвие мачете Мангуста. Прежде чем навсегда закрыть глаза, Олег успел в последний раз взмахнуть мечом, клинок вонзился в печень врага и вспорол брюхо до самого горла…

В рукопашной схватке Денис Давыдов никем себя не ощущал, да и ничего не чувствовал, действуя, как бездушный механизм, как робот, как машина для убийства. Сколько это продолжалось, майор не знал, только неожиданно на него всей тяжестью обрушилась темнота.

Когда Денис очнулся, над ним сидел Генка Журило и бинтовал голову, приговаривая:

— Все кончено, Гусар, мы их сделали, — раз за разом повторял старший лейтенант…

Когда они отошли от места боя на добрый километр, Денис вытащил из подсумка сигнальную ракету. Мерцающий ярко-розовый огонек, взлетев по дуге, упал в том месте, где полчаса назад шел ожесточенный бой. В следующую минуту показалось, что небеса разверзлись, исторгнув две светящиеся кометы. Земля вздрогнула и вскоре со стороны Черепашьей лощины дохнуло «ароматом» вакуумного взрыва…

К стоянке внедорожников они вышли на утро следующего дня. Часовых было двое, но снимать их пришлось вдвоем с Серпень. Иволгин был тяжело ранен в плечо, а Журило еле тащил опухшую раненую ногу, оба морпеха держались на промедоле и стимулирующих таблетках. Но, к счастью, все обошлось, часовые были слишком беспечны после тревожной ночи.

Загрузив раненых в салон внедорожника, Давыдов сказал Николаю:

— Давай, Птица, связывайся с Центром, пусть обеспечат нам маршрут к побережью и средства эвакуации…

Вместо эпилога

Диктор новостей с Центрального телевидения был моложавым мужчиной со спортивной фигурой и умным интеллигентным лицом. Говорил он ровным, размеренным, отчего кажущимся доверительным голосом. Впрочем, по-другому диктор Центрального телевидения говорить и не может.