Среди мужчин чам-малай было много искусных охотников, способных из лука попасть за сотню метров в головенку мускусной крысе, а человек — зверь покрупнее. Умирать в бою среди общей массы таких, как сам, почти не страшно. По крайней мере, этот страх заглушал другой страх: если твой испуг увидят — могут наказать похуже, чем пуля в бою. А вот умереть в одиночку добровольно — это удовольствие не для всех. Лазутчики такими героями не были.

— Значит, затаились, — злорадно усмехнулся Мангуст. — Очень хорошо, что эти обезьяны не ушли со своими защитниками. Когда мы вернемся, они будут жалеть, что Змей их тогда не убил.

Полевой командир оглядел своих бойцов, вид у них был далеко не воинственный. На лицах многих читалась неимоверная усталость, как будто отряд находился в пути не сутки, а долгие месяцы.

На самом деле красные кхмеры давно перестали быть бойцами. У них не было цели, которой следовало добиваться через сражения, кровь и гибель. Найдя себе убежище за толстыми стенами древнего храма, они быстро забыли о многодневных рейдах, а продукты отбирали у местных крестьян, что убило даже инстинкты охотников. Теперь это сборище ничем не отличалось от домашних свиней, которые живут ради того, чтобы жрать и ждать, когда их пустят под нож.

Как бы то ни было, других бойцов Мангуст не имел, гибель Куна он решил использовать для поднятия боевого духа своих подчиненных, в противном случае через год они окончательно откажутся ему подчиняться.

— Вперед, — сквозь зубы скомандовал Мангуст. Через сутки они должны настигнуть диверсантов. Но для того чтобы бойцы сохранили хоть какие-то силы для боя, следовало почаще устраивать привалы. Лазутчики ушли первыми, через десять минут двинулись и главные силы. Покряхтывая и морщась под тяжестью громоздких автоматов, кхмеры плелись по тропе нестройной толпой, больше похожей на стадо…

Колонна из семи «Лендроверов», съехав с разбитой грунтовой дороги, остановилась. Даже для мощных полноприводных внедорожников пути не было, впереди раскинулась густая стена непроходимых джунглей.

Фени Ланг выпрыгнул из головной машины и оглядел лесную чащу налитыми кровью глазами. Джунгли его нисколько не пугали, даже если отбросить природный инстинкт, доставшийся в наследство от предков — зулусов, охотившихся на самых суровых африканских хищников, он был достаточно профессионально обучен в лесах Панамы, Сальвадора и Филиппин, где приходилось служить в качестве «зеленого берета». Там он начинал с курсанта, затем был солдатом, офицером и поэтому не только обладал навыком выживания, в этих странах у него осталось много знакомых и друзей.