Словно биллиардный шар я срикошетил несколько раз от стен и пола прежде, чем смог остановится, припечатав перчатку скафа к перекрывавшей коридор бронеплите. Магнитный захват сработал, и я замер прервав свой хаотичный полет. Превозмогая слипающиеся веки и пытающееся юркнуть в уютную тьму сознание, зашарил мигающим фонарем во мраке коридора. А вот нашел! В трех метрах от меня, у правой стены в клубок сплелись два тела. Пробитый на вылет клинками Квази рвал манипуляторами черную плоть.

Сил удивляться уже не осталось. Ну да, обычный технический серв, словно сорвавшийся с цепи зверь, рвет на куски чужого. Что тут удивительного?!

— Спасибо друг! — прошептали мои губы сквозь кровавый кашель наполнивший рот привкусом железа, прежде чем сознание затопила уютная тьма.

Глава 26

Эпилог

Тусклая желтая лампочка на потолке вздрагивала и раскачивалась в такт глухим разрывам. Иногда она гасла и погружала узкий лестничный марш во тьму. В такие моменты приходилось вытягивать руку чтобы нащупать спину впереди идущего долговязого парня, имени которого я не знал. В противном случае был риск споткнуться и приложиться лицом о вышарканные тысячами ног бетонные ступени."

"И судя по периодически доносящимся, сквозь канонаду снаружи, болезненным вскрикам и детскому плачу многие все же падали под ноги сзади идущим. В такие моменты перекрывавший световое пятно выхода из подвала здоровенный верзила в анатомической черной броне громко ругался на неизвестном мне языке. Слова из-под закрытого черным матовым визором шлема доносились глухие, словно он кричал, напялив на голову кастрюлю. Свои ругань он подкреплял болезненными тычками стволом футуристической винтовки под ребра выползавшим по лестнице детям, что после тусклого освещения подвала разбредались словно слепые котята.

На конец очередь дошла до меня, и я переступил порог. Яркий дневной свет ударил по глазам. Я замер пытаясь проморгаться и вытереть выступившие слезы, за что тут же получил свой тычок и порцию непонятных ругательств. Схватившись за ушибленное место, сделал по инерции несколько шагов и впечатался в знакомую спину.

Глаза наконец-то привыкли к яркому дневному свету, и я смог осмотреться. Знакомый коридор с панорамными окнами выглядел удручающе. Он весь был засыпан осколками стекла и кусками осыпавшейся штукатурки, из-под которых тут и там выглядывали зеленые корки школьных тетрадей и цветные обложки учебников. Огромные окна ощерились клыками стеклянных осколков. А за ними в квадрате почерневших, скрюченных деревьев лежала покрытая оспинами разрывов асфальтированная площадка с остатками огромной надписи «ДЕТИ».

Созерцание окружающего пейзажа прервал толчок в спину. Я шагнул вперед, освобождая место очередному страдальцу.