Она держала глаза зажмуренными, когда закончила, давая себе пару секунд, чтобы осознать тот факт, что она сделал это!

Она сказала правду!

И это было абсолютно ужасно.

Но также и такое облегчение.

Ее мозг почувствовал себя на тысячу фунтов легче… даже если ее желудок вроде как хотел подползти к горлу и…

— Софи?

Голос Кифа был едва слышен… и он звучал намного ближе.

Он снова произнес ее имя, прежде чем она набралась смелости открыть глаза и обнаружила, что он стоит прямо перед ней, уставившись на нее, как…

Не было слов, чтобы описать выражение его лица.

Но ее сердце, казалось, понимало… с каждым ударом оно растягивалось все больше, как будто хотело заполнить каждую ее частичку."

"— Ты понимаешь, — выдохнул Киф, и его ледяные голубые глаза, казалось, замерцали, отражая мерцающий свет, — что если мы сделаем это… это может стать очень грязным делом.

Софи отвернулась, пнув ногой одну из светящихся поганок.

— Потому что я несопоставима?

— Нет… Совет может скормить свои списки соответствия горгодону, мне все равно. Но… я не лгал, когда сказал, что моя мама попытается использовать любого, кто мне дорог, чтобы причинить мне боль.

— Да, но я почти уверена, что уже возглавляю список целей твоей мамы, — напомнила ему Софи. — И я готова к этому.

Она похлопала по ножнам своего кинжала.

Киф поймал ее руку, прежде чем она вернулась, сжимая ее ладонь в своей.

— Этого может быть недостаточно, чтобы остановить ее.

— Возможно, и нет, — согласилась Софи. — Но я ее не боюсь. И я не собираюсь позволять ей контролировать мою жизнь. Так что, если она единственная причина…

— Я думаю, мы оба знаем, что это не так, — сказал Киф.

Но он все равно подошел немного ближе… достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его дыхание на своих щеках, когда он спросил: — Хочешь, я перечислю все сложности?

Софи покачала головой.

Она была почти уверена, что сможет угадать большинство из них.

И ей было все равно.

— Все, что меня волнует, это то, что ты чувствуешь, — прошептала она. — Если ты делаешь это только, — она подняла их сцепленные руки, — потому что ты не хочешь ранить мои чувства…

Он переплел их пальцы вместе и покачал головой.

— Поверь мне… это то, чего я хотел с того момента, как впервые увидел тебя, бродящую по залам посреди уроков, покрытую алхимической слизью.

Я сразу понял, что только что встретил кого-то невероятно особенного… и каждая минута, проведенная с тобой с тех пор, доказывала, насколько это верно. Но действительно ли это то, чего ты хочешь? — Он сжал ее руку, и она почувствовала, как он слегка дрожит, когда он признался: — Я не могу сказать, что ты чувствуешь, и это серьезно пугает.

Разум Софи наполнился словами.

Обещания.

Признания.