Поэтому она сделала долгий, успокаивающий вдох и собрала столько умственной энергии, сколько смогла собрать.

Затем позволила своему сознанию погрузиться во тьму.

Глава 4

— Ты в порядке, Блондиночка? — позвала Ро откуда-то издалека. — У тебя все время появляется эта маленькая складка беспокойства между бровями… и это заставляет Гигантора нервничать!

Софи не могла ответить.

Она едва могла думать.

Ее разум кружился, кружился, кружился, пока мысленный путь лорда Кассиуса нырял, сворачивал и раскачивался сквозь тени.

Желудок скрутило, а мозг запульсировал, и ей пришлось напомнить себе продолжать дышать, когда она сосредоточилась на сером ореоле вдалеке.

Шаг за шагом — поворот за поворотом — свет становился ближе.

И ярче.

И намного холоднее.

Она задрожала — зубы застучали — когда мысленная метель с ревом пробудилась к жизни, лед царапал, жалил и выбеливал мир.

«Прости», сказал ей лорд Кассиус, его голос был подобен шепоту призрака на ветру. «Я не знаю, как ослабить эту защиту. Я даже не знал, что они у меня есть, до сегодняшнего утра. Но предполагаю, что ты справишься».

«Да», заверила его Софи, бросаясь глубже в шторм, толкаясь, молотя и царапаясь, пока не врезалась в какой-то ледяной барьер.

Потом она падала, падала, падала.

Быстрее, быстрее, быстрее.

Сквозь туман.

И тень.

В… тепло.

Она погрузилась в блаженное тепло, изучая тусклое пространство, в котором приземлилась.

Оно казалось маленьким.

И тихим.

И знакомым.

Мысленный уголок… почти точно такой же, как тот, который она нашла в сознании Олдена.

«Моя жена приложила все усилия, чтобы я никогда не вспомнил разговор, свидетелем которого ты сейчас станешь», объяснил лорд Кассиус, когда из тумана выплыл зазубренный осколок памяти. «Честно говоря, я понятия не имею, как мне удалось его сохранить».

Софи тоже не была уверена.

Она думала, что только специально обученные телепаты знают, как добраться до этого конкретного ментального уголка и сохранить что-то внутри.

Очевидно, что нет.

Изображения выглядели тусклыми и размытыми… но отчасти это могло быть связано с тем, что у лорда Кассиуса не было фотографической памяти. И звук был немного блеклым и местами колючим. И все же Софи легко могла сказать, что она наблюдает за лордом Кассиусом и леди Гизелой в каком-то сверкающем кабинете с изогнутыми стенами и большим темным письменным столом. И она могла разобрать каждое слово, когда он сказал:

— Почему ты задаешь так много вопросов об эмпатии Кифа?

— Почему ты удивлен? — возразила леди Гизела. — Наш сын — это отражение нас самих. Я хочу убедиться, что он впечатляет. Не так ли?

— Конечно. — Лорд Кассиус шагнул ближе, потянувшись к ее руке. Жест выглядел ободряющим и нежным… пока их кожа не соприкоснулась. Затем его глаза сузились.