Он положил Сагу в коляску и отправился в полицию, чтобы заказать новый паспорт, хотя его старый действовал еще несколько месяцев.

– Мы уверены, что он намеревался покинуть страну, – заявил полицейский.

– Абсурдная мысль.

– Вовсе нет. Он знал, что мы идем по его следу, и решил бежать.

– Он невиновен.

– Поверьте мне, я прекрасно понимаю, как вам тяжело это слышать. Однако следует с уважением относиться к фактам в деле. Спенсер Лагергрен не тот, за кого себя выдавал. Он насильник. А у таковых бывает несколько личин, вы прекрасно это знаете.

– Я знаю его более десяти лет! – Гнев запылал с такой силой, что грозил испепелить ее.

– Очень интересно. – Полицейский откинулся на спинку стула. – И сколько из них он был женат на другой?

Злость ослепляла ее.

– Это не имеет никакого отношения к делу.

– Для вас – может быть, а для меня – имеет.

Она встала и вышла. Взяла на руки ребенка и зашагала прочь. Попросила дать ей возможность поговорить со Спенсером. Ей ответили, что это пока невозможно.

– Мы посадим его в изолятор, – сказал полицейский, обращаясь к ее спине.

– Вы об этом пожалеете! – процедила Фредрика сквозь стиснутые зубы.

От потрясения она не помнила себя, слезы струились по щекам. Прижимая к себе Сагу, она вышла из полицейского участка. Каждой клеточкой своего тела и мозга она была уверена в невиновности Спенсера в отношении той студентки. Судя по всему, Тува сделала это, чтобы испортить ему жизнь или, по крайней мере, карьеру. Однако Фредрика не собиралась этого допускать.

«Только через мой труп!»

В кармане зазвенел мобильный телефон. Дрожащими руками она достала его и услышала спокойный голос Алекса:

– Где ты?

– Только что из полиции.

Сага потеряла соску и начала хныкать. Фредрика машинально засунула соску обратно ей в рот и посадила ее в коляску. Двинулась быстрым шагом, чтобы сменяющиеся по сторонам виды отвлекли дочь от того, что ее больше не несут на руках.

– Фредрика, не делай глупостей.

– И не собираюсь.

– Я серьезно. Ты можешь наломать дров, так что и Спенсеру, и тебе самой будет только хуже.

Видимо, он догадывался, что она его не слушает, потому что продолжал повторять свои нравоучения, пока она, извинившись, не отключилась. Прибавив шагу, Фредрика двинулась в противоположном направлении. Она разыщет эту проклятую студентку и прижмет ее к стенке. Заставит ее понять, что она творит.

Студенческие годы в Упсале были лучшими в жизни Фредрики, однако теперь они казались такими далекими. Каждая улица, каждый квартал были окутаны воспоминаниями, так много значившими для нее. Обычно она наслаждалась, проходя по городу, но только не в тот раз.

Ярость, от которой темнело в глазах, схватила за душу железной хваткой, и Фредрика знала, что это само по себе не пройдет.