– Ребекке так надоело, что он постоянно ходил за ней хвостом. – Даниэлла опустила глаза. – И он меня терпеть не мог. Говорил мне всякие гадости, когда я приходила на вечеринки, где он тоже был. Я послала эти фотографии ему из мести.

– Когда это было?

– На той неделе, когда она пропала. За день или за два до того… – Даниэлла разрыдалась: – Я хотела, чтобы он приревновал – хотела показать, что ей лучше со мной, чем с ним.

О боже, опять Хокан Нильссон!

– У тебя сохранилось то сообщение?

Не говоря ни слова, Даниэлла встала и принесла свой ноутбук. Положила его на стол и раскрыла.

Солнце отражалось в мониторе. Она повернула компьютер к Фредрике. Открыв почтовую программу, нашла сообщение, которое послала Хокану:

– Вот.

Оно было довольно кратким:

«Хокан, посмотри внимательно. Ты когда-нибудь видел Ребекку такой безмятежной рядом с собой? Не думаю. И знаешь что? С тобой она никогда такой и не будет. Никогда».

28Собственно, он собирался сбежать еще ночью, но темнота пугала его, и он слишком устал, чтобы куда-то идти. Обняв фотоальбом, Хокан заснул прямо на покрывале. Проснулся в семь утра, когда под окнами зашумел мусоровоз.

Эти проклятые, ненавистные ему снимки!

Как он ненавидел эту жирную корову, которая их ему прислала! Не потому, что он увидел их, а потому, что она вообще их сделала. Оскорбила его прекрасную Ребекку, пока та спала.

Он избегал подходить к окнам – подозревал, что полицейские все еще следят за ним. Пока он завтракал, телевизор стоял включенный. Шла какая-то детская программа, бессмысленная и бесполезная.

Внезапно ему вспомнилось, как однажды, еще в детстве, он оставался дома один с папой. Они ели мороженое, а потом несколько часов смотрели телевизор.

Хокан сидел на коленях у папы, а потом они заказали пиццу. Но вернулась мама и все испортила. Обозвала отца Хокана безответственным типом, принялась ругать его за то, что он балует сына.

– Ты заставляешь меня почувствовать, что я – полный ноль, – ответил отец.

«Тогда еще нет», – подумал Хокан. Но потом маме это удалось.

Он все реже и реже проводил время с папой. Иногда папа подолгу отсутствовал, и с ним никак нельзя было связаться. Хокан мог часами стоять у окна в кухне, высматривая отца. Рано или поздно тот появлялся, с озабоченной морщинкой между бровей, но всегда радовался встрече с сыном.

Став постарше, Хокан начал понимать, насколько серьезна ситуация. Мать постепенно выдавливала папу. Ничего страшнее Хокан не мог себе представить. Дни в школе тянулись бесконечно. Когда уроки все же завершались, Хокан со всех ног бежал домой.

И однажды все оборвалось."

"Отец свисал с крюка в потолке. Должно быть, он снял абажур своими сильными руками и повесился на крюке, предназначенном для лампы. Хокан увидел его, едва открыв дверь.