Турбьерн отложил удочку и вытащил бутерброд.

– Даже любопытно, сколько всякого дерьма всплывает, когда начинаешь интересоваться, с кем народ общается, – сказал он, задумчиво пережевывая. – Другие и не подозревают, с чем нам, следователям, приходится сталкиваться. К какому бы слою общества ни принадлежал человек, у него всегда есть друзья или знакомые, осужденные за насильственные преступления или еще чем-то себя запятнавшие. Всегда.

– Это особенно удивительно, когда речь идет о молодых, – заметил Алекс. – Возьми, к примеру, Ребекку Тролле. Пение в хоре, организация кураторов, уроки плавания для младенцев и учеба.

Не понимаю, как они все это успевают.

– Выходит, надо отслеживать очень много ниточек.

– Да, и одна чуднее другой. Диана, ее мать, рассказала, что дочь была до одури увлечена своей дипломной работой о судьбе старой детской писательницы, которая пристукнула своего мужика и отсидела десять лет.

– Одиннадцать. Слишком мало, если ты спросишь мое мнение. Ее вообще нельзя было выпускать. – Турбьерн отложил бутерброд. – Стало быть, Ребекка писала диплом про Теа Альдрин?

– Ну да. – Алекс взглянул на него с недоумением.

– В каком смысле – была увлечена до одури?

– Ее научный руководитель сказал, что диплом превращался почти в полицейское расследование.

Алекс пытался произнести это шутливым тоном, но улыбка его увяла при виде необычайно серьезного лица Турбьерна.

– Она считала, что Теа невиновна? – спросил тот.

– Что-то типа того.

Турбьерн покачал головой и снова взял в руки бутерброд."

"– Это было мое первое убийство, – произнес он. – И поверь мне, она была виновна.

Он откусил от бутерброда, прожевал и проглотил.

– До того я несколько лет проработал в полиции общественного порядка, а потом меня взяли в следственный отдел в качестве дополнительной рабочей силы.

Мне посчастливилось выезжать с настоящими зубрами и разыскивать убийц. Сосед Теа Альдрин вызвал полицию, услышав дикие крики из ее гаража – мужской голос и женский. Мы тут же выехали – думали, он ее дубасит. Но не тут-то было. Когда мы приехали и постучали в дверь, никто нам не открыл. Мы обошли дом, заглянули во все окна. Потом взломали гараж. Она сидела на полу с ножом в руке, а рядом лежал мертвый мужчина.

– Она заколола его до смерти?

– Нанесла ударов десять, не меньше. В припадке безумия, не иначе. Сонная артерия была перерезана. А Теа сидела и смотрела на него. Видимо, в шоке. Вся обрызганная его кровью.

– Зачем она его убила?

– Мы так и не получили никакого вразумительного объяснения. Она утверждала, что это была самооборона, но то количество ударов, которое было ему нанесено, говорило совсем о другом. Мужик бросил ее еще до рождения сына. Прокурор счел это мотивом – она так и не простила мужу.