— Ты можешь взять платье одной из моих дочерей, — нашлась мачеха, но взглянула на свою старшенькую, этого румяного колобка, затем на младшенькую — Кощея в юбке и приуныла. В нарядах первой тростиночка Мэри просто утонула бы, а в платья второй даже при своих скромных габаритах не влезла бы и при большом желании.

Тем временем мне вспомнились слухи, гулявшие по Ниену. Говорили, будто знаменитое чудовище блэквудского замка — заколдованный граф. Злая ведьма зачаровала его, превратив из знойного красавца в жуткого, вечно голодного монстра. Почти как в популярной детской сказке.

Если это действительно так, то у меня, дамы крайне начитанной, уже готов целый подробный план по его приручению.

— К тому же, — сказала я, желая насолить мачехе, — чем лучше я буду выглядеть, тем больше шанс, что чудовище не станет меня есть. А вдруг монстр в меня влюбится? Увидит, какая я красотка, да и женится на мне. Вот и выполню я условие отцовского завещания. Получу мужа уважаемого и родовитого. Решено, мне нужно новое платье.

От моих слов леди Дельфину перекосило. Не думаю, что она поверила в мою способность очаровать монстра, но явно заволновалась: чем черт не шутит, а вдруг получится — тогда жирный кусок наследства проплывет мимо ее ненасытного рта. Очень уж ей не хотелось лишаться ни этих денег, ни мешка золота.

Побелев лицом, леди Дельфина повернулась к городскому советнику:

— Мистер Годар, помните, о чем мы с вами договаривались?

Заметив, что бородач колеблется, я поспешила склонить чашу весов в свою сторону.

— Подумайте мистер Годар, хотите ли вы силой тащить упирающуюся и вопящую девицу через весь город. Чтобы все кругом слушали и смотрели. Я ж не плакать буду, как бедняжка Лаура, а кусаться. Да и ногти у меня месяц не стрижены. Не лучше ли будет, чтобы я пошла с вами добровольно? Компенсацию же все равно кому платить — жертве или ее семье. Сами сказали, что эти, — я кивнула на своих драгоценных родственничков, — тосковать не будут. Что им компенсировать? А мне, обреченной на смерть, — последняя радость.

Несколько секунд бородач смотрел на меня, сдвигая и раздвигая брови, затем кивнул своим мыслям.

— Справедливо. В ваших словах, леди, есть здравый смысл. Так и поступим. Деньги ваши. И новое платье мы вам купим, чтобы не оскорбить чудовище видом жалких лохмотьев.

— А не полагается ли мне перед смертью последнее желание? — Я решила, что наглость — второе счастье.

Сестры и мачеха попытались что-то возразить, но строгий взгляд городского советника быстро заткнул недовольные рты. Теперь свинюшка с жердью обиженно сопели в своем холодном углу, а их желчная маменька косилась на меня с откровенной ненавистью.

— Последнее желание? — мистер Годар поправил рыжую бороду. — А не много ли вы хотите?

— Это вы хотите много.