– Потом надо будет готовиться ко сну. Это же ВЫХОДНОЙ!

И мне почти удается выполнить свой план.

Проснувшись ближе к полудню, я благодарю бога, что я пока бездетна и могу позволить себе нихрена не делать. Шляюсь по квартире с пучком на голове и в полосатом махровом халате, отжатом у отца лет семь назад, и нахожусь в совершенно расслабленном состоянии.

Телефонный звонок застает меня в благости с чашкой кофе, в которую я бухнула еще коньяку. Так я его пить не могу, когда им пахнет кофе, самое то.

– Левина, – вяло брякаю в трубку тоном «чтоб вы все там сдохли».

– Слышь, Кабалье, разговор есть.

Я с недоумением смотрю на трубку. Это что за гопота? У меня какое-то дежавю, и я вспоминаю, что с таким же чувством я уже смотрела на телефон вчера, когда звонил Бергман.

Черт, я не внесла его в черный список.

– Надо спеть? – мрачно интересуюсь я.

– Помилуй меня, помолчи. Я тут подумал. Ноги у тебя ничего, если тебя умыть, причесать, накрасить, сойдешь для сельской местности…

Я охреневаю от таких комплиментов.

– Вы все-таки будете свататься? – спрашиваю я. Ну а чего? Раз я такая завидная невеста.

Герман заходится кашлем.

– Ни за что! У меня есть к тебе деловое предложение. Очень выгодное.

– Я отдам свой цветок только единственному, – гундю я в трубку, опасаясь, что кофе с глотком пойдет у меня носом.

– Твоя икебана из сухостоя меня не прельщает. Я серьезно. Есть разговор.

Хм. Не, хамло, конечно, офигеннейшее, но меня начинает раздирать любопытство.

Бергман сам звонит, добровольно. И чего-то от меня хочет. Что ж там такое?

Блин, вот жопой чую. Не надо мне с ним ни о чем разговаривать, но я ж помру от любопытства, если не узнаю ничего.

– Ты там преставилась уже, что ли? – ворчит Герман.

Господи, прости рабу свою за слабость.

– Через три часа в буфете филармонии буду."

"– Только оденься поприличнее.

– Обязательно, – обещаю я и кладу трубку.

Уж я тебя порадую.

Глава 8. Заговор

Бергман в буфете филармонии выглядит… охренительно.

Он еще не видит меня и не знает, что я тоже поразительна, а вот я на него успеваю попялиться и заценить.

Скучающий красивый мужик, похожий на дорогую тачку или элитного скакуна. Точно. «Жеребец» ему подходит больше всего. Бергман сидит у окна за нелепым маленьким столиком, накрытым клетчатой скатертью, и с неизбывной тоской смотрит на улицу.

Ждет родименький.

А какая-то мадам уже поедает его глазами. Я-то, блин, ее понимаю. Иногда ходишь по улицам и задаешься вопросом: «Али перевелись богатыри на земле русской?». А тут вон. Почти два метра, плечи широкие, морда суровая, пальцы длинные, значит, и … э… ну короче, наверняка, одаренный мужик. Часы опять же. Сазу видно, у него на шубку деньги найдутся.

Понимать-то я бабу понимаю, но вот мне такого не надо.