Этим приреченская земля казалась еще краше, чем то далекое время, которое называлось теперь довоенным.

Спустя час или два (никто этих минут не считал) человек поднялся на крыльцо продолговатого деревянного дома, в котором помещался Приреченский районный военкомат, и попросил дежурного офицера провести его к военкому.

Через несколько минут в кабинете военкома он представился по всей форме:

— Полковник Михаил Иванович Нестеров. В связи с тяжелыми ранениями вечный инвалид. Имею намерение поселиться навсегда в Приреченске. Можно ли рассчитывать, товарищ военком, на содействие местных властей?

— Здравия желаю, товарищ полковник. Присаживайтесь, — почтительно привстал в кресле райвоенком, который сам на две ступени был ниже в воинском звании, а по возрасту годился пришедшему офицеру-инвалиду если не в отцы, то в старшие братья.

— Благодарю, товарищ майор. Разрешите закурить. — Инвалид потянулся правой, здоровой рукой в карман шинели. Майор опередил его, придвинул свою коробку папирос.

— Не откажите отведать моих, товарищ полковник.

— Представьте себе: от «Казбека» кашляю, а вот «Беломор» переношу с удовольствием, — уклонился полковник.

— Ну, не зря, видимо, говорится: на вкус, на цвет товарища нет, — усмехнулся майор и, стянув к тонкому, хрящеватому носу смуглую кожу впалых щек, с тяжким усилием зачиркал спичкой о коробок. А когда пламя вспыхнуло, поспешно поднес спичку полковнику. Раскуривая каждый свою папиросу, офицеры молча присматривались друг к другу, в уме перекидывали первые впечатления.

«Молодой, а уже полковник… Горбом заработал или пофартило?» — думал военком.

«Этот, видно, не нюхал пороху… Просидел войну в затхлых комнатах военкомата, выбивал для фронта из обедневших колхозов последние крохи да умывался вдовьими слезами, вручая женщинам похоронки… И, видать, туберкулезом прихвачен… Испитой, как подсушенный табачный лист», — проносилось в голове Нестерова."

"— Дивлюсь, товарищ Нестеров, — откровенно окидывая внимательными, слегка прищуренными глазами Нестерова, его круглое лицо с румянцем во все щеки и белесоватыми, как у завзятого купальщика-мальчугана, выгоревшими бровями, крепкие, прямые плечи спортсмена, прикрытые шинельным сукном, заговорил майор, — когда вы при таких молодых годах успели полковником стать? Ой, не шуточное это дело — три больших звезды на погон приобрести… Задаром-то и маленькую звездочку не заработаешь… По себе знаю… Я вот кадровый военный… Нормальное училище закончил… взводом и ротой до войны командовал, а не случись война, самое большое, что мог бы иметь, — капитана… Помогла это распроклятая мясорубка войти в чины-должности!.. Ведь страшно сказать вам, товарищ полковник.