– За него говорить не берусь, но даже если ты и права, полагаю, это не очень стойкое чувство и скоро пройдет.

– Ну и как же ты поступила с ним? Расскажи. Я же вижу: что-то произошло, – не терпелось выяснить Фанни.

– Помнишь наш разговор по поводу одного из романов мисс Эджворт? Он ведь как раз про то, что не следует доводить влюбленных до предложений, если не любишь их.

– Ну да, – подтвердила Фан.

– Ты и другие девочки утверждали тогда, что так не принято. А я возразила вам, что именно так и честно. Ну и когда оказалась в такой ситуации, именно по мисс Эджворт и поступила. Нет, я не утверждаю, что мистер Сидни любит меня. Он мне ни разу такого не говорил и теперь уж точно не скажет. Но я наверняка ему нравилась, и, возможно, даже чуть больше того. Вот мне и пришлось дать ему понять, что его надежды бессмысленны.

– Неужели так прямо ему и высказала? – ушам не поверила Фанни.

– Только лишь намекнула, но он меня понял, – внесла ясность Полли. – А из города он и до этого собирался уехать. Так что не думай, что сердце его разбито, и не обращай внимания на болтовню глупых сплетников. Мне не нравилось, как настойчиво он со мной ищет как бы случайных встреч, и я стала ходить кружными путями. В результате ему все сделалось ясно. А так как он истинный джентльмен, то я в ответ не услышала от него ни возмущения, ни недовольства. Смею надеяться, вскорости он меня станет считать тщеславной девицей и посмеется над моими уловками, совсем как мистер Черчилль в романе мисс Эджворт «Елена».

– Нет, он смеяться не станет, – убежденно проговорила Фан. – Уверена, твой поступок вселил в него лишь еще большее уважение к тебе. Но, Полли, он ведь мог стать блестящей партией для тебя.

– Не хочу продаваться ради благополучия.

– Ну, подруга, и заявление, – охнула Фан.

– Именно так и можно назвать по-простому добрую половину модных и выгодных браков, – спокойно продолжила Полли. – Но ты же прекрасно знаешь: я «странная». Поэтому предпочту лучше остаться старой девой и давать уроки музыки.

– Надеюсь, такое тебе не грозит. Ты просто создана для семьи и собственного уютного дома, и я верю, ты это получишь, моя дорогая Полли, – проговорила Фан, которая в этот момент испытывала такой прилив благодарности, что ей стоило больших трудов не поделиться тут же своими чувствами к мистеру Сидни.

– Надеюсь, все так и будет, – откликнулась Полли.

А Фан, даже не видя ее лица, которое было скрыто совсем уж сгустившейся тьмой, вдруг ощутила в ее ответе сердечную боль и с тревогой осведомилась:

– Милая, тебя что-то тревожит? Так поделись же со мной, я пойму.