Таких страстных поцелуев у нас еще не было, потому что… потому что я сама не замечаю, как мои руки начинают творить сущее безобразие, они то хватают мужчину за шею и скулы, обнимая ладонями, то пытаются пробраться к нему под футболку-поло. То сверху отодвигая воротник, то снизу, забираясь под ее край. Снизу получается эффективнее. Мне удается таки коснуться оголенной кожи мужчины.

Я трогаю подушечками пальцев живот Степана и ощущаю, как он вздрагивает, а затем выпускает струю воздуха мне в губы.

— Тише, — говорит он, и кладет обе руки на мою ладонь, что забралась под его футболку.

Но я почему-то не могу прислушаться ни к голосу разума, ни к Степану, шепчущему мне сейчас слова успокоения, я облизываю его губы. Сначала верхнюю, затем нижнюю, затем обе, и когда мужчина тяжело вздыхает и опять выпускает горячую струю воздуха, я прохожусь языком по его скуле, а затем спускаюсь и к шее.

— Что же ты делаешь… — практически стонет он.

Практически обреченно, а я… я не знаю, что я делаю.

Я просто не понимаю, что творится со мной. У меня разом словно пропадают все моральные ценности, все устои, что вбивались в меня на протяжении жизни. Нет ничего и никого вокруг, только безумно вкусные, мягкие и такие желанные губы.

И да, какие же у Степана мягкие губы, целуя их хочется раствориться, потому что меня никогда в жизни не целовал никто настолько сладкий, и настолько желанный.

Глава 10.2

И да, какие же у Степана мягкие губы, целуя их хочется раствориться, потому что меня никогда в жизни не целовал никто настолько сладкий, и настолько желанный.

Я не знаю сколько проходит времени, потому что не в состоянии за ним уследить, когда Степан, кажется, сдается. Я еще сама не понимаю, чего именно от него хочу, но мужчина перестает сдерживать мои руки и сдерживаться сам."

"Он развязывает узел пояса на моем пальто, а я довольно хнычу ему в губы, потому что мне жарко, очень жарко. Как только с меня сброшено пальто, Степан вторя моим же движением тоже забирается мне под кофту, оглаживает живот так, что я вздрагиваю сильнее, чем мужчина совсем недавно.

По всему телу бегут словно электрические разряды. Импульсы, от которых у меня сносит остатки разума, если тот вообще хоть когда либо имелся.

Проходит целая вечность, наполненная безумно томными поцелуями, когда я чувствую, как Степан расстегивает мои джинсы и пробирается ладонью уже под них. Дальше меня уносит, потому что то, что делает мужчина своими пальцами это… это прекрасно.

Запретно, неправильно, но так прекрасно.

Я стону ему в губы, то покусывая их, то облизывая, то шепча что-то бессвязное, пока меня не накрывает… мышцы по всему телу сжимаются, и я окончательно теряюсь. Растворяюсь в происходящем.