Спасибо Стивену, которого ему рекомендовали как специалиста широкого профиля, – помог вовремя устранить Лизу. Не дай бог, за нее взялись бы люди Магомеда – Льву Осиповичу пришлось бы держать ответ. По большому счету, ведь это он ее проворонил… Впредь надо быть осторожнее в выборе слуг. Но обвинить его в провале операции теперь невозможно, он со всех сторон совершенно чист. Лиза, увы и слава богу, мертва, и никто не узнает истинную причину провала. Пускай господа заговорщики поищут канал утечки информации в своих рядах, авось найдут…

Лев Осипович встряхнулся. Ну а ему пора в дорогу. Дела не ждут, бизнес – штука хлопотная и такая неспокойная…

20 июля 2003 г., Верхнеозерск

Наташа лежала на кровати, листала привезенный вчера Ленкой журнал, когда в палату, несмело открыв дверь, вошла Сережина мать, Галина Викторовна, а следом за ней, с пакетами в руках, вошел и Сережин отец, Леонид Николаевич. Наташа от неожиданности уронила журнал, испуганно комкая на груди ворот цветастого Ленкиного халата…

Наташа уже шла на поправку. Вчера с нее сняли неудобный гипс и надели на шею легкий пластиковый корсет – гуманитарная помощь из Европы. В последние дни к ней несколько раз заходили сотрудники милиции и ФСБ, задавали вежливые вопросы, записывали каждое ее слово. От них она узнала, чем примерно все закончилось. Ее никто ни в чем не обвинял, напротив, даже и хвалили за проявленное мужество…

Все бы ничего, но уж больно тоскливо было днями лежать одной в палате. Вчера, правда, приезжала Ленка, навезла кучу всякой еды, нижнего белья, халат вот отдала, потом сидела полдня, развлекала, как могла. Но в конце концов Ленка уехала, и Наташа снова осталась одна…

Домой звонить не хотелось, мать только всполошится без меры, поднимет на уши всех соседей. Лучше уж после выздоровления уехать домой, доктор сказал, что через неделю выпишет…

Теперь, когда ей ничто не угрожало и шея почти совсем не болела, Наташа все время думала о Сереже и о том, как все могло быть, если бы они не влезли в тот дом у леса… От мыслей этих было так скверно, что разрывалось сердце. А еще предстояла встреча с его родителями. Наташа, как могла, гнала от себя эту мысль, и вот они пришли сами…

Она со страхом смотрела на Галину Викторовну, ожидая от нее горьких упреков и угроз. Сейчас начнется…

– Ну, здравствуй… – выдохнула Галина Викторовна, подходя к кровати и глядя на Наташу темными, провалившимися глазами.

Тут только Наташа заметила, что Галина Викторовна, обычно статная, моложавая женщина, выглядит очень плохо. Голос тихий, плечи гнутся, загар на лице кажется наспех наложенным тональным кремом… В черном траурном платье и черной косынке она казалась постаревшей лет на десять. Наташа глянула на Леонида Николаевича.