Тот ответил равнодушно:

— Так ведь нельзя было не присутствовать!

Как показалось Цзя Дачжэню, в этих словах отчетливо прозвучал вызов. Он сейчас находился в таком взвинченном состоянии, что задевать его было опасно — он в любой момент мог вспыхнуть. Но он знал, что на испуг Цуй Цзинчуня не возьмешь, да и вообще он считал нужным быть повежливее с теми, к кому он еще не подобрал ключей. Поэтому он сдержался, и вместо готовых было сорваться с языка обидных слов у него откуда-то из гортани донесся низкий, пугающий звук. Помолчав немного, он обратился к аудитории, а поскольку он был не на шутку сердит на Цуя, речь его получилась еще более жесткой, злобной и угрожающей, чем обычно:

— Цель нашего прихода вполне определенная.

В нашем секторе скрывается плохой человек. Пока не будем говорить о тяжести его вины. Скажем о главном: человек этот очень неискренен, притворяется тихоней, а сам все еще вредит исподтишка. Он все время пытается угадать, есть ли у нас на него материал. Так вот, пусть он знает: все доказательства уже у меня в руках!

«Все пропало!» — подумал У Чжунъи и стал ждать, когда Цзя Дачжэнь произнесет его имя.

Он безостановочно тер руками свои колени, так что брюки промокли от пота. Эта деталь тоже не ускользнула от цепких глаз Цзя Дачжэня. Он пренебрежительно хмыкнул и продолжал:"

"— Сказать по правде, я собирался вытащить его прямо на митинге, но потом решил еще раз дать ему возможность самому прийти с повинной. Но я должен сказать этому человеку со всей определенностью: наша снисходительность уже на пределе. Пойти дальше означало бы впасть в правый уклон. — Эти слова предназначались для Цуй Цзинчуня.

 — С пролетарской диктатурой шутки плохи. Я даю тебе еще два часа на размышление. Если не явишься с чистосердечным признанием, пеняй на себя. После обеда соберем митинг специально для того, чтобы разоблачать тебя. Все, я кончил. — Цзя Дачжэнь скользнул взглядом по У Чжунъи, склонившемуся за спиной Му, и добавил: — Чтобы ты не питал более надежд остаться неузнанным, я поясню собравшимся: речь идет о том из вас, который всем кажется самым безобидным!

Он подал Чжао Чану знак следовать за собой и покинул помещение.

Не поднимая головы, У Чжунъи почувствовал, что все смотрят на него.

Потолок закружился у него над головой, в глазах потемнело. Он, словно пьяный, покачнулся и, собрав остатки воли, ухватился за край стола, чтобы не упасть.

А тем временем Цзя Дачжэнь, идя по коридору с Чжао Чаном, говорил ему:

— Вот увидишь, скоро он сам к нам прибежит!

Вдруг сзади них хлопнула дверь — это Цуй Цзинчунь быстро вышел из кабинета и стал их догонять.

— Цзя, старина!

— В чем дело? — теперь уже Цзя, остановившись, задал этот вопрос.