Оказывается, рабочие из восьмого цеха, где он только что побывал, узнав, что он — бывший директор завода, просто из любопытства пошли за ним. Цяо Гуанпу приблизился к ним.

— Вместо того чтобы на меня глазеть, пойдите лучше посмотрите, как работает молодой электронщик из Западной Германии. А вы, — обратился он к одному из них, — сходите обратно в свой цех и приведите сюда всю молодежь. И Ду Бина не забудьте! — крикнул он ему вслед.

Когда с распоряжениями было покончено, к Цяо Гуанпу подошел старый рабочий и, взяв за рукав, отвел в сторонку.

— Ты хочешь сделать иностранца образцом для подражания? — невнятно произнес он."

"От неожиданности Цяо Гуанпу опешил. Боже, да ведь это Ши Гань! Но узнать его почти невозможно: рабочий комбинезон, низко надвинутая на глаза кепка. Он ничем не выделялся из массы рабочих. Удивление и радость захлестнули Цяо Гуанпу. Ши Гань оставался прежним Ши Ганем, неугомонным и увлеченным делом.

Ши Гань был чем-то озабочен. Оказывается, он уже успел пройтись по заводу, поговорить с некоторыми рабочими. Слыша его невнятную речь, многие думали, что он страдает от зубной боли. Ши Ганя интересовало моральное состояние рабочих. То, что он узнал, огорчило его. На заводе не было настоящего лидера, за которым тянулись бы остальные рабочие. Люди ни во что не верили, ни во что не ставили авторитеты. Полный разброд в сознании. Никакой гордости ни за свой труд, ни за предприятие в целом. Слишком долго рабочих обманывали, ругали, дурачили. Удивительно ли, что в них не осталось морального стержня?

Что касается ганьбу завода, то их можно разделить на три группы. Первая — это ганьбу с десятилетним и более стажем работы. Они помнят еще старые порядки. Вторая группа состоит из тех, кто выдвинулся во время культурной революции. А третья — приближенные нынешнего директора Цзи Шэня. Старики затаили недовольство, неспокойно на душе и у новичков. Ши Гань опасался, что на заводе может начаться борьба группировок. Им предстоит начинать работу в крайне напряженной обстановке.

Испытания былых времен многому научили Ши Ганя. И прежде всего сдержанности. Он не позволял себе открыто выражать свои чувства и, хотя всегда питал отвращение к подхалимству и фальши, редко высказывался вслух. Так удавалось ему сохранить уверенность в себе. Сейчас он жалел, что поддался на уговоры Цяо Гуанпу: слишком безрадостную картину застал он на заводе. Справится ли он с трудностями?

У Ши Ганя не было больше желания говорить с Цяо Гуанпу, но, взглянув на Тун Чжэнь, стоявшую поодаль, он смягчился.

— Вот что еще я хочу тебе сказать: оставь мысль о женитьбе, по меньшей мере на полгода.

— Почему? — вскинулся Цяо Гуанпу.

— На заводе уже пронесся слух о твоем возвращении, и многие поговаривают, что вернулся ты только ради Тун Чжэнь.