— Неожиданно Цяо Гуанпу предложил: — А ты не хотела бы прямо сейчас пройтись со мной по заводу?

— Мне что-то не хочется, — ответила она.

— А помнишь, как ты, бывало, подшучивала надо мной? Называла бесчувственным и черствым человеком. Позволь же этому бесчувственному сухарю поговорить сейчас о любви. Я счастлив. И чувства переполняют меня. Я люблю тебя. Ты так долго ждала этих слов от меня. Почему же сейчас мне кажется, что ты напугана? Чего ты боишься? Или твоя любовь состарилась?

— Не болтай глупости! — Она покраснела от смущения. — Любовь женщины не стареет.

 — И Тун Чжэнь горячо поцеловала его. — А теперь пошли.

— Куда?

— На завод. Или ты уже забыл?

По дороге Тун Чжэнь вернулась к прерванному разговору. Она опять попросила Цяо Гуанпу не торопиться со свадьбой.

— Пойми меня правильно, — говорила она. — Я слишком дорогой ценой заплатила за этот день. Для других женщин это гораздо проще. А я, увы, не настолько молода, чтобы сломя голову кидаться в замужество, словно в веселое приключение. Дай мне время свыкнуться с этой мыслью.

Цяо Гуанпу согласился. Он не догадывался об истинных причинах, заставляющих Тун Чжэнь отложить свадьбу на неопределенное время.

2Первым делом они зашли в восьмой цех — он был ближе других к проходной. Цяо Гуанпу еще до вступления в должность хотелось составить себе представление о том, как идут дела в каждом цехе, что осталось от старых времен, что изменилось. Вид знакомого цеха вызвал в нем радостные воспоминания. Захотелось собственными руками потрогать каждый станок, прикоснуться к каждой детали.

Вспомнились Цяо Гуанпу и «двенадцать острых ножей». Десять лет тому назад, в бытность его директором, на каждой линии появилось по одному-два передовых рабочих, которые особенно ответственно относились к своему делу, лучше и быстрее всех выполняли производственные задания.

Они были гордостью завода. Всего их было двенадцать, этих «острых ножей».

— Никого из них не осталось, — печально сказала Тун Чжэнь. — Каждый подыскал себе местечко поспокойней, работу полегче. Кто ушел в сторожа, кто — в вахтеры, кто стал контролером. Один даже стал начальником цеха. Четверо из них на собрании открыто обвиняли тебя в том, что ты якобы разлагал их материальным поощрением.

Цяо Гуанпу махнул рукой.

— Я на них не держу зла. Кто меня в то время не ругал? Кто не возводил напраслину? Это было вроде эпидемии. Если помнить только плохое, то незачем возвращаться на завод. Попробуем опять пустить в дело «двенадцать острых ножей», а если не получится с ними, придется затачивать новые. В технике не обойтись без резца.

Взгляд Цяо Гуанпу радовался виду работающих станков. Для несведущего это был всего лишь грохот моторов и лязг металла.