И, само собой разумеется, повсюду валялись выцветшие, порванные дацзыбао и недавние призывы и лозунги, полные злобных вульгарных выражений… Да, здесь была настоящая культурная пустыня, здесь только что отгремело подлинное, а не воображаемое «сражение в пустыне»!"

"Потом вдруг вышел некий указ «о подготовке к войне», и «рабочий агитотряд» потребовал ускорить темпы приготовлений к перебазированию. Группа, в которой состояла Шуфэнь, отвечала за упаковку приборов, в том числе — множества стеклянных колб и пробирок. Она пошла к ответственному лицу из агитотряда и попыталась объяснить, что обращение с приборами требует крайней осторожности.

Может быть, не так уж обязательно спешить с упаковкой, укладываться в установленные жесткие сроки? Начальник сердито отчитал Шуфэнь, затем стремительно, громко топая, проследовал в лабораторию. Отстранил двух студентов, осторожно — а потому для постороннего взгляда медлительно — укладывавших приборы, и стал показывать, как надо работать. Он бросил несколько стеклянных колб в ящик, с грохотом захлопнул крышку и принялся перевязывать ящик веревкой. Натягивая ее покрепче, он изо всех сил надавил сапогом на ящик, из которого послышался звон лопающегося стекла…

Он прозвучал как похоронный звон по еще жившим в сердце Бай Шуфэнь надеждам заняться геологией, а вслед за надеждами погас энтузиазм, ушли высокие стремления, ушло чувство долга по отношению к кому-либо, кроме разве что себя самой.

Она осознала, что, как только закончится тяжкая работа по переезду, ее ожидает мрачная перспектива. От тех, кто уехал раньше, приходили печальные вести: все студенты — и те, кого в начале кампании Цзян Цин ласково похлопывала по плечу и величала «маленькими солнышками», и те, кого уже в ходе кампании обозвали «ростками ревизионизма», «действующими контрреволюционерами», «рептилиями из заговорщической клики 16 мая»[86] и с кого нещадно спускали шкуру, и те «трусливые душонки», которые надеялись остаться в стороне и избежать злой участи, — все они, за исключением немногих, у кого была «сильная рука», были направлены в деревню или на предприятия, не имеющие ничего общего со специальностью, которую они изучали и к которой стремились.

Их выкинули, как ненужный хлам. Более того, по рассказам, их, как бывших студентов, объявили «буржуазными интеллигентами», то есть самыми опасными, самыми отвратительными и бесполезными существами. А чтобы они «перевоспитались», переродились в новых людей, их посылали на самую грязную и самую тяжелую работу…

Вот в какое время и при каких обстоятельствах Бай Шуфэнь познакомилась в доме Е Юйцю, соседки ее тетки, с Цай Боду. Доброжелательный, порядочный человек, Цай Боду свел ее с Хоу Жуем.