По словам критика Чжан Жэня, повесть Шэнь Жун была воспринята как призыв: «Спасите интеллигенцию!» Так называемое «трагическое десятилетие» миновало, интеллигенция реабилитирована, ее даже называют в одном ряду с рабочими, ее представителей больше не ссылают в деревню, не приклеивают унизительных ярлыков. Однако думать, будто с крушением «банды четырех» все общественные проблемы решились сами собой, было бы наивно. Жизнь китайского интеллигента и по сей день остается весьма трудной. Лу Вэньтин с мужем и двумя детьми ютится в крохотной комнатенке. Ее зарплата осталась мизерной — она, опытный врач, получает только 56 юаней. Это не на много выше минимальной в современном Китае зарплаты — 36 юаней, которую платят разнорабочим, но много ниже зарплаты квалифицированного рабочего, который может получить за свой труд и целую сотню. Казалось бы, ее уважают в больнице, ею дорожат, но когда она заболевает, то ее муж не может добиться, чтобы свалившуюся (он еще не знает, что это инфаркт) Лу Вэньтин увезли в клинику на больничной машине. Интеллигенции не хватает подлинного признания ее места в обществе, точной оценки и оплаты ее большого труда. Но повесть, конечно, не о том, что надо улучшить материальную сторону жизни китайской интеллигенции, а о том, что ее надо беречь как равноправную составную часть общенационального достояния, о том, что она безумно устала от более чем двадцатилетних проработочных кампаний, ее надо теперь беречь и выхаживать, как тяжело больного, чтобы она могла восстановить свои силы и вновь отдавать их на благо народа. Казалось бы, все страшное уже позади, об этом страшном прямо в повести почти и не рассказывается, речь идет не о временах прошедших, а о днях сегодняшних. Но у героев повести нет все-таки уверенности в завтрашнем дне. Муж Лу Вэньтин с горечью говорит о безвозвратно пропавших для него как для специалиста целых десяти годах, а подруга жены и ее коллега по клинике, тоже врач-окулист, доктор Цзян после долгих душевных сомнений решает вместе с мужем и дочерью покинуть пределы родины и уехать к тестю в Канаду. Ее страшат «будущее дочери и перспективы работы ее мужа», тоже врача. Эта неуверенность в завтрашнем дне, осознание того, что, как говорится в повести, «предвзятость по отношению к интеллигенции, привитую «бандой четырех» целому поколению людей, не искоренить за короткий срок», и приводят Цзян и ее мужа к решению покинуть родину. Они мечтают вновь через год или через десять лет вернуться в Китай и увидеть его другим.