— Господи, что это? — Феми взмахивает факелом. Он освещает фигуру, поднимающуюся из темноты, высотой почти с человека. И еще несколько похожих фигур поменьше."

"— Это кладбище, — тихо говорит Ангус. Они смотрят на кельтские кресты, на осыпающиеся каменные силуэты: жуткая, молчаливая армия.

— Боже! — кричит Дункан. — Я думал, это кто-то живой.

На мгновение они все об этом подумали: округлая форма и тонкое вертикальное основание казались человеческим телом. Даже сейчас, когда они с некоторой опаской отступают назад, трудно избавиться от ощущения, что за ними с упреком наблюдают многочисленные часовые.

Какое-то время они идут в новом направлении.

— Вы слышите? — кричит Ангус. — Мне кажется, мы слишком близко подошли к морю.

Они останавливаются. Где-то совсем рядом вода плещется о скалы. Мужчины чувствуют, как под их ногами земля содрогается от удара.

— Ладно. Ты прав, — раздумывает Феми. — Сзади кладбище, а впереди море. Так что, наверное, нам надо идти туда.

Они начинают отползать в сторону от грохота прибоя.

— Слушайте… здесь что-то есть…

Мужчины сразу же замирают на месте.

— Что ты сказал, Ангус?

— Я сказал: «Здесь что-то есть». Смотрите.

Они протягивают вперед факелы. Свет подрагивает. Мужчины собираются с силами, чтобы взглянуть на ужасное зрелище. Они удивляются и даже испытывают некоторое облегчение, когда свет факела ярко отражается от твердого блеска металла.

— Это… а что это?

Феми — самый храбрый из них — шагает вперед и поднимает находку. Повернувшись к друзьям, прикрывая глаза от яркого света, он держит ее так, чтобы все могли видеть. Они сразу же узнают этот предмет; хотя он и искорежен, металл погнут и местами сломан. Это золотая диадема.

Ранее тем же днем. Оливия. Подружка невесты

Я прячусь по углам. Брожу между столами. Нахожу брошенные гостями коктейли и допиваю их. Хочу напиться как можно сильнее.

Я отпрянула от Уилла, когда он схватил меня за руку и потащил танцевать. Меня тошнило от близости, от того, как его тело прижимается к моему, от мыслей о том, что я делала с ним… что он заставлял делать меня… о нашей ужасной тайне. Он как будто получал от этого кайф. И в самом конце Уилл прошептал мне на ухо:

— Та твоя безумная выходка… на этом хватит, ясно? Больше не надо. Ты меня поняла? Не надо.

Кажется, никто не замечает, как я брожу по шатру и допиваю чужие напитки. Все гости уже довольно пьяные, к тому же, они отошли от столов, чтобы танцевать. Шатер набит битком. Все эти тридцатилетние женщины опускаются на пол, как шлюхи, а мужчины трутся о них, будто мы в каком-то отстойном клубе нулевых танцуем под 5 °Cent, а не в шатре на необитаемом острове с музыкантами, играющими на скрипках.

Прежняя я, возможно, нашла бы это забавным.