Водитель открывает дверь сначала хозяину, потом мне.

— Иди за мной, — кидает мне через плечо.

Заходим через чёрный вход, идём по тёмному коридору. Поднимаемся по крутой лестнице. Подходим к двери, он открывает её:

— Проходи, пока подожди, потом тебе скажут, что делать, — дверь громко хлопает за моей спиной, слышу звук поворачивания ключа в замке.

Оглядываю комнату, голые стены, окрашенные светлой краской, в углу односпальная кровать, рядом тумбочка. У окна маленький стол и стул. Я прохожу, присаживаюсь на край стула. Вздрагиваю от звука открывающегося замка в двери, шарахаюсь сначала в угол, потом прячусь под плотную ткань штор, закрываю лицо руками. Слышу шаги. Мне нереально страшно. Вновь накатывает истерика. Зажмуриваюсь до алых кругов перед глазами, жмусь в угол, ещё больше накрывая себя, словно так меня не заметят.

— Подойди сюда! — звучит приказ. Выглядываю из своего укрытия, убрав волосы с лица. Ваган Ашотович сидит на стуле, широко расставив ноги, между которых, низко свисает сальный живот. Часто дышу, хочу, чтоб он ушёл, оставил меня в покое. Ничего не хочу. Ничего. Назад хочу, в интернат. Хочу, чтоб всё закончилось, чтобы всё оказалось дурацкой шуткой. — Ты оглохла!

Вышла, сделала несколько шагов, встав напротив него.

— Раздевайся! — уставилась на него непонимающим взглядом. Он встаёт, подходит ближе, хватает меня за лицо, больно сдавив щёки. — Ты моя вещь, кукла, моя личная шлюха. Ты никто, тебя отдали мне. И я — твой хозяин!

— Я не котёнок и не щенок. Мне не нужен хозяин.

— Закрой рот, тебе слова не давали. Будешь открывать его только чтоб взять мой член. Хасан никогда не играет. Запомни это… — на лице кривая ухмылка, прищуренные глаза. Он весит не меньше ста килограмм, он может переломить мой позвоночник одним движением. Свернуть шею или просто сдавить её пальцами. И нет меня.

Дергаюсь, но хватка железная, он ведёт по моим губам одутловатым пальцем, надавливает, проталкивая его в рот. Другой рукой сжимает волосы на затылке, по щекам текут слёзы, но меня до такой степени парализует страх, что я не могу пошевелиться.

— Твой нежный и маленький ротик, такие пухлые губки… Он ведь такой же девственный, как твоя вагина? А попка? — сжимает здоровой рукой попу. Перестаю дышать, потому что страх физически ощущается болью. Мужчина наконец отпускает моё лицо, а потом в два рывка сдирает с меня футболку. — Штаны сама снимай. Это тебе больше не пригодится.

Снимаю дрожащими руками джинсы, складываю аккуратно на кровати. Стою перед ним с одних трусиках и бюстгальтере, прикрываясь руками, всхлипывая и вздрагивая, понимая, если он сейчас начнёт меня насиловать, я просто не переживу этого.

— Убери руки, — раздается очередной приказ.

Стук в дверь.