Сейчас дракон не выглядел огненным — скорее золотым, его внутренний жар успокоился, стыки чешуек перестали светиться. У меня даже колени подкосились от восторга. И чтобы не упасть, я не придумала ничего лучше, чем схватиться за Лестера.

Опустила обе ладони на морду дракона и, медленно выдохнув, прижалась лбом к его носу.

Сердце колотилось, словно ополоумевшее. Казалось, оно сейчас просто вырвется из груди. По телу пробегали волны жара, а голова, напротив, становилась всё легче — совсем, как в момент нашей близости ночью.

Над нами пронеслись Перла с Терри и без капли трепета сели на спину старшего собрата. Он взмахнул крыльями, пытаясь их согнать. Но малыши, только на миг взлетели, а затем опустились обратно, радостно вереща и рыча от удовольствия.

Совершенно не понимая, как буду забираться на спину огромного ящера, я обошла его сбоку, примерилась, за что можно ухватиться, а он вдруг подставил мне сгиб крыла, как подножку. Я осторожно встала на неё, меня слегка подбросило — и осталось лишь ухватиться за гребень, а затем устроиться на шее.

А что? Вполне удобно!

— Держись, — пронеслось у меня в голове.

Что?! Это моя мысль или его?

Меня окутало чем-то вроде силового щита, который не позволит мне упасть. Но если бы его и не было, я всё равно не отказалась бы подняться в воздух — просто потому что доверяла Лестеру. Он не допустит, чтобы я пострадала.

Пара мощных взмахов крыльев — и дыхание перехватило от того, как резко далеко стала земля.

— Мамочка! — пискнула я и прижалась к шее дракона.

Он поднимался плавно, удерживая меня в тисках собственной силы — и постепенно я расслабилась. Со мной ничего не случится!

Квиткост стал маленьким, словно фигурка на макете. С высоты было видно, как сильно он разрушен — наверное, этот дом пережил самые большие испытания с того времени, как был построен. Так же, как и мы. И теперь я чувствовала с этим местом невероятной силы родство.

Мне не было холодно даже на приличной высоте, ветер почти не беспокоил, благодаря кокону драконьей силы, в котором я была, как в бережных объятиях. Перла и Терри порхали рядом, стараясь не отставать, и полёт рядом со взрослым другом доставлял им огромное удовольствие — я чувствовала их отклик через связь.

От видов вокруг в груди всё заходилось восторгом. Я никогда не видела мир с такого ракурса — и теперь боялась, что просто рухну в обморок от переизбытка впечатлений. Утренний свет согревал моё лицо, воздух пах свежестью и летом так остро, что щекотал горло. От каждого плавного взмаха огромных крылев, в груди всё подскакивало, а затем падало в искрящуюся бездну.

Несколько раз Лестер начинал резкое снижение на грани пике — а затем снова поднимался ввысь.