Твёрдо намереваясь прекратить этот беспредел, я села на постели, прикрыв грудь руками. Но через миг снова рухнула на неё под тяжестью воли Лестера, который навис надо мной, внимательно и неспешно скользя взглядом вдоль моего тела. Он просто смотрел, не касался — а я словно чувствовала движение его ладоней по коже.

— Тер, мы не должны! Ты же зна…

Он качнулся вперёд — и в губы впился его нетерпеливый, обжигающий поцелуй. Мой протест вместе с остатками страха погас, как брошенный в воду уголёк.

Сколько прошло времени — неизвестно. Я понимала лишь, что мои губы немеют, скулы ломит, а дыхания не хватает — и голова становится лёгкой, на грани обморока. Нельзя! Ведь нельзя целоваться так безумно долго и жадно, что всё остальное вокруг окончательно перестаёт существовать. Нарастающее томление перетекало по каждой мышце и скапливалось тянущей тяжестью внизу живота. Я чувствовала себя наточенным клинком. Острым до такой степени, что ещё немного — и нечто во мне надломится.

“Скажи хоть что-нибудь”, — билось в голове.

Лестер, конечно, не слышал моих мыслей. Но зато, кажется, прекрасно чувствовал мои желания — даже те, в которых я боялась себе признаться. Его горячие, словно тавро, губы, спустились по моей шее, и каждое их прикосновение к коже оставляло тающие, словно искры, следы.

Я словно куда-то рухнула и схватилась за его плечи, вздрогнув от явственного ощущения падения. Да, пожалуй, сейчас в глазах большинства дам, я пала ниже некуда. Перетекающие из одного в другой поцелуи Лестера переместились на грудь, я закусила губу, сдерживая смешанный со стоном вздох. Саркан мягко скользнул ладонями по моим бёдрам, обхватил колени и плавно развёл их в стороны. Его дыхание согревало и опаляло меня. Я ощущала под ладонями лёгкую неровность драконьей чешуи, которая проступала на его коже вместе с каждым моим прикосновением. И тут же пропадала — стоило убрать руку.

Это так странно и волнующе! Будто его зверь был так близко, что до него можно было дотронуться.

Вся влага с кожи давно испарилась — и мне стало жарко, словно я медленно варилась в тягучем сиропе, который обволакивал меня, превращал в нечто мягкое, податливое и невероятно отзывчивое к каждой ласке Лестера.

И мне тоже хотелось сделать хоть что-то, иначе я растворюсь совсем, исчезну в его потоке силы и сокрушительной воли.

Я толкнула Лестера в плечи. Он поднял на меня недоуменный взгляд.

— Ты боишься? — сказал вдруг.

Я помотала головой, словно сама разучилась говорить. Подтолкнула его снова — и он, подчинившись, перевалился на постель. Я забралась сверху, стараясь дышать — просто дышать, чтобы вернуть себе хоть какую-то ясность мыслей. Лестер опустил ладони на мои бёдра и замер. Показалось, по его губам скользнула лёгкая усмешка.