В случае войны много дров можно успеть наломать. Не зря тут Одинцов торчит, не зря. Так, а я ему нужен, зачем, на случай непредвиденных осложнений? Секрет-то страшненький, а вдруг найдется кто, желающий дернуть к Бараку Хуссейнычу с чемоданом чертежей, за бочкой варенья и корзиной печенья….

Стучу в дверь, и в ответ доносится, — Войди!

Одинцов одет по домашнему, в черные джинсы, черную рубашку с закатанными рукавами и… тапки без задников. Сидит, щелкает по клавишам в ноутбуке. Увидев меня, что-то там нажимает, скорее всего сохраняет свою работу, и отодвигает ноут в сторону. — Садись, Александр Владимирович. Дарья, у нас гости!

А Дарья, та самая сероглазая гренадер девица, уже достает из шкафчика бутылку коньяка и три маленьких стакана. Хороша Даша, да не наша, глаза у нее как у моего снайпера, который не один десяток душ спровадил на свидание с их Азраилом.

А Одинцов уже разбулькал коньяк по стаканчикам, — Давай за них, давай за нас, и за Кавказ и за спецназ! Ну что, будем?

Опрокидываю стакан в глотку, коньяк привычно обжигает горло…. Ух, хорошо пошел.

— Ты закусывай, майор, закусывай — Одинцов кивает на тарелку с крупными ломтями лимона и сыра, неведомым для меня образом очутившуюся на столе…. В руках у Дарьи были только коньяк и стаканы…. Вот цирк. Да и сам коньяк, не та подкрашенная химия, что продается в наших магазинах. Вот Дарья, навернула коньячку, а теперь с задумчивым видом жует ломтик лимона.

— Дашуня, у нас с майором мужской разговор… — Одинцов снова взялся за бутылку, — будь добра, побудь у себя… — Дарья гневно сверкает серыми глазами, видно хочет что сказать, резкое и нелицеприятное, но молча кивает и, поджав губы, выходит.

— Ну, что, товарищ майор, как тебе обстановочка? — Одинцов берет в руку стакан….

— Хорошо пошла вторая, — утираю рот рукой и наскоро зажевываю коньяк лимоном: — Обстановочка ничего, товарищ Одинцов, если конечно не будет приказа ротой на Гаваи высаживаться….

— Такого приказа не будет, не переживай…, эти Гаваи сейчас нам на… не нужны, может потом, когда-нибудь. Да, сейчас мы вне строя, так что я для тебя Павел Павлович, а еще лучше Паша. Есть устав, и есть уставщина, терпеть не могу последнюю. Ты мне лучше, Александр Владимирович, скажи, как тебе весь этот кавардак на борту.

Эх, была, не была…. — Так, товарищ Одинцов, знаешь, чувство у меня, что на бомбе сижу… и часики уже тикают."

"— Ну, майор, не ты один такой, у меня то же самое чувство… — Одинцов потер подбородок, — но, вот, не могу понять, кто эта бомба или что….

— Особист, этот Ким, какой-то неясный… — я разжевал кусок сыра, — ох, не нравится он мне, смотрит все время, куда то мимо тебя.

— Во! — Одинцов поднял вверх палец, — но это не вся проблема или даже не проблема вообще.