А вот в такие моменты, когда приходилось менять облик на глазах толпы — а посмотреть на самых настоящих, живых драконов высыпало, наверное, всё население городка, — только крылья мужа и спасали.

Мы прошли через привычную церемонию встречи — мэр произнёс торжественную речь, мне поднесли букет цветов, Вэйланду — символический ключ от города. По дороге к ратуше, дети кидали нам под ноги цветы, девушки строили глазки стражникам — ещё бы, пятеро высоченных — в королевскую охрану, действительно, отбирали и по росту тоже, — статных красавцев-драконов всегда притягивали женские взоры, на их фоне наши сопровождающие казались ещё более невзрачными, чем были.

В ратуше тоже было всё как всегда. Разве что размеры зала были поменьше, но народа, как и везде, в зал набилось под завязку. Как я узнала ещё во втором городе, где мы останавливались, сидения из зала выносились заранее, потому что стоя могло уместиться в несколько раз больше народа. Лишь на сцене оставили три кресла — для нас с Вэйландом и мэра. Наши стражи разместились полукругом у нас за спиной, лоцман сразу ушёл в гостиницу, чтобы позаботиться о нашем багаже, а посланник короля стал объяснять жителям города, как именно может в будущем измениться их королевство.

Я знала эту речь наизусть, более того — принимала участие в её составлении. Поэтому отключилась, просто рассматривая метаморфов, жадно слушающих докладчика. И вспоминая, с чего всё, собственно, началось.

Когда-то давно, вскоре после нашей встречи, впервые сидя на крыше замка Реардена, я посетовала на то, что вскоре моему народу может грозить перенаселение, а деваться нам некуда из-за блокады, устроенной людьми. Как оказалось, Вэйланд тот разговор не забыл и решил попытаться хоть как-то помочь метаморфам. Сам он к ним особой любви не питал, одно то, как там аристократы обращались с собственными детьми, вызывало у него стойкое отвращение. Но мой муж понимал, что теперешнее поколение не само придумало все эти обычаи и, в общем-то, ни в чём не виновато, особенно простой народ, которого среди метаморфов большинство. И Вэйланд решил попытаться чем-то помочь им просто потому, что метаморфы подарили ему меня — так он и сказал. За это он был готов многое им простить.

Сначала он пытался смягчить отношение человеческого короля к моему народу, уговорить его снять блокаду и позволить метаморфам селиться среди людей. Но, как оказалось, король прекрасно знал, чем именно метаморфы провинились перед его предком, и содрогался от возможной перспективы повторения чего- то подобного. Поэтому отказал окончательно и бесповоротно.

Потом Вэйланд попытался взять в аренду с последующим выкупом часть земли возле королевства метаморфов, чтобы увеличить его площадь.